Правда, здешний завтрак тоже оказался очень специфическим. На белой тарелке лежала овсяная каша с кусочками свежих фруктов, рядом на специальной подставке варёное яйцо, а в розетке кусочек варёной рыбы с небольшим ломтиком хлеба. В чашке дымился очень вкусно пахнущий горячий напиток. Когда мама успела всё это приготовить?
Но ладно завтрак… Больше всего Люду поразила сама Анна Александровна, стоявшая, опёршись задницей о стол, рядом с тихо гудящей вытяжкой, с сигаретой в одной руке и с чашкой кофе в другой. Ах да… Анька же курит… Вот же засранка… Так и не бросила свою дурную привычку…
…Суровый январь 1986 года. Город Екатинск. Микрорайон «Рабочий посёлок», улица Кирова, дом 72, седьмой подъезд, площадка между восьмым и девятым этажами.
В подъезде зависает тёплая компашка. Все свои — Макс Стольников с братом Стасом, Анька, Сашка и ещё один пацан по имени Серьга, одноклассник Макса, ухажёр Александры. И она сама, Людмила Хмельницкая. А зависают просто так — куда ещё пойдёшь в спальном районе холодным тёмным январским вечером, когда на улице мороз −35 градусов, от которого в воздухе висит туманная дымка, через которую не видно ни зги? Да никуда! Для подростков только два варианта — сидеть дома, либо виснуть в подъезде. Дома уже были друг у друга по многу раз, да и родители не в восторге от такой компании, которую еще и угощать надо. Поэтому сидели в подъезде, играли в пробки, катая их по полу.
У Людмилы были самые крутые пробки — позолоченный «Королёк» с ходом в сто ударов и золочёный «Колобок» с ходом в пятьдесят ударов. Поэтому она всегда брала верх над всеми. Папа дарил маме дорогие духи «Красная Москва», на которых и стояли такие крутые пробки. Мама пустые флакушки от духов всегда отдавала дочери, не зная, что самое ценное не флакон, а позолоченная пробка со ста ходами! Это вам не «Огуречный лосьон» или «Тройной одеколон» с самыми примитивными цилиндрическими чёрными пробками!
Обладая такими совершенными игровыми орудиями, Людмила навыигрывала целых две горсти обычных пробок и с гордостью набила ими полный карман шубы, решив, что обеспечила себя надолго такой ценностью.
Обычные пробки тоже нужны всегда, потому что в обладании золотистыми пробками был определённый уровень риска — их всегда можно потерять, сделав такой ход, что она улетит вниз, между лестничными пролётами, прямо в подвал. Вот тогда и закончится вечное преимущество Людмилы Хмельницкой… Чтобы отсрочить этот момент, в расход можно пускать выигранный стратегический резерв обычных пробок.
Потом в пробки надоело играть и сели резаться в карты, но и здесь Люде не было равных. Благодаря хорошей памяти она помнила, какие козыри были в игре и какие карты были биты, поэтому с большой точностью определяла, какие и у кого карты остались.
Чаще всего в дураках оставалась Анька, которая принимала больше всех щелбанов и пиявок. Наскучившись подставлять свой лоб под эти процедуры, она заявила, что в карты играют только дураки, встала с пола и вытащила из пальто пачку сигарет «Космос» и спички.
— А у меня вот что есть! — пакостно хихикнув, сказала она и повертела в пальцах свои трофеи.
— И где ты их взяла? — с удивлением спросила Люда.
— Бабка дала в киоске на остановке, — с готовностью сообщила Анька. — 70 копеек стоят!
— Но… Детям же нельзя! — с удивлением сказал Стас.
— А я сказала, что меня батя отправил! — снова хихикнула Анька, тонкими пальчиками неумело распечатала пачку и протянула по сигарете каждому из компании. Надо сказать, Саша с её мальчиком отказались. Максим, Стас и Люда решили попробовать. Правда, попробовать кое у кого не получилось. Закурив сигарету, Люда почувствовала такое першение и резь в горле, что её моментом пробрал жестокий кашель.
— Ну и параша! — кашляя, сказала Люда и бросила тлеющую сигарету в угол площадки.
— Ты что мусоришь? — засмеялась Анька и слегка затянула сигарету, но кашель пробрал и её. Пришлось тоже бросить начатую сигарету туда, где уже лежала ещё одна. Но остальные сигареты Анька не выбросила, аккуратно положив пачку в карман. Так же, как и не выбросил сигареты Стас и Максим. Эх, надавать бы им пинков обоим… Сама Люда к сигаретам больше не притронулась.
…— Зачем ты куришь? — неожиданно для себя спросила Люда у мамы.