Но если как источник вдохновения это яблоко подходило, то для ужина, увы и ах… Что такое зелёное яблоко и йогурт на ужин? Это значит почти пустой желудок, который посреди ночи начнёт упорно требовать еду. А он запросит, потому что вечерняя пробежка с Глорией высосала все калории, полученные от советской пельменной номер 11 и её чудесных блюд. Но делать нечего… Раз яблоко и йогурт, значит, яблоко и йогурт… В конце концов, всегда есть холодильник, который ночью можно обворовать…
— Мам, завтра нужно забрать коньки из магазина «Фигурист», что на Ленинградском проспекте, — вечером во время ужина сказала Люда. — Я не успею — на тренировку к 8 часам. Забери пожалуйста у мастера Виталия Юрьевича.
Почему-то она думала, что мама откажется так рано ехать куда-то, поэтому тон обращения был слегка просящий. Однако для Анны Александровны всё, что касалось дел дочери, и особенно фигурного катания, было свято.
— Конечно, милая, — пожала плечами мама, ножом разрезая своё яблоко. — Я заберу их утром и привезу на каток. К льду успею. Как первая тренировка прошла?
— Плохо прошла, — призналась Люда. — Ногу натёрла. Поэтому пришлось в магазин «Фигурист» ехать. Там обещали поправить. И мы там…
Люда замолчала, раздумывая, стоит ли маме говорить о том, что они сегодня со Смеловой видели Соколовскую… и Николаеву. Но потом всё-таки решилась. Интересно было узнать, что она думает о мнимой Хмельницкой, которая сеейчас Николаева.
— Мы заходили с Сашей в одну милую пельменную рядом с магазином и встретили там Марину Владимировну Соколовскую и Людмилу Александровну Николаеву, — сказала Люда, внимательно глядя на маму.
Но на неё, похоже, сказанное не произвело никакого впечатления.
— Понятно… И что они там делали? — без всякого интереса спросила мама, положив рот и начиная жевать кусочек яблока.
— Они… Обедали. Ели пельмени, хотя Саша сказала, что это заведение не их уровня.
— Милая, так не надо говорить! Не бери с Саши пример! — строго сказала мама, неодобрительно взглянув на Люду. — Снобизм никогда и ни к чему хорошему не приводил. Все мы вылезли из провинции.
Больше она ничего не сказала. Наверное, для неё сам факт нахождения вместе Соколовской и Николаевой интереса не представлял. Зато представлял для Люды, и она продолжила допытывать маму.
— Мам, а ты говорила, вы все из одного города? Из провинции? — спросила Люда.
— Да, мы все из одного города, из Екатинска, — согласно кивнула головой Анна Александровна, только сейчас заметив интерес Люды к этой теме. — Я тебе, кажется, говорила это. Люду я хорошо знаю, и мы весьма неплохо дружили в детстве и подростковом возрасте. Потому что жили в одном районе, в «Рабочем посёлке». Потом жизнь развела нас по разные стороны. С Мариной Соколовской Люда вместе занимались фигурным катанием. И вот докатались… Одна — известный тренер, другая — председатель Олимпийского комитета.
Мама замолчала и снова стала с аппетитом хрустеть яблоком. Люда замолчала. Для неё всё равно оставалось неясным, почему какой-то нелепый случай свёл вместе дочь Аньки и её, Людмилу Хмельницкую в 1986 году, поменяв их телами. Пока это было неясно. Ясно наверняка лишь то, что все они все из одного уральского города. И все вместе знакомы. А интересно… Насколько близко Анька знает Хмельницкую, то есть, Николаеву? И какие всё-таки отношения у ней были с Людой после того, как она, настоящая Люда, покинула 1986 год, вселившись в Арину?
— А ты хорошо знаешь Людмилу Александровну? — осторожно спросила Люда, чуть не засмеявшись от своей шизы.
— Хорошо, я не понимаю, милая, зачем ты ворошишь прошлое, но скажу тебе, — мама внимательно посмотрела на Люду. — Мы жили в одном доме, в районе «Рабочий посёлок»… Есть такая дыра в Екатинске, в получасе езды от центра. Жили в соседних подъездах. Поначалу у нас как-то не всё складывалось. Очень уже эта Люська была нехорошая и пакостная.