Смелова остановилась, развернула Люду и посмотрела ей в глаза, словно стараясь разглядеть в них признак насмешки. Но нет. Ничего этого не было заметно. Сотка абсолютно серьёзна!
— Я не понимаю, то ли ты серьёзно, то ли нет, — недовольно сказала Смелая. — Его вообще-то весь мир знает. Он на чемпионате мира пятое место взял. Единственный в мире прыгает четверной риттбергер. И он на твой показательный в Сайтаме реквизит подавал — трость и шляпу.
— Какой риттбергер? — с недоверием спросила Лада. Какая-то хрень! Тут тройной-то проблема прыгнуть!
— А… Ну тебя на фиг! — махнула рукой Смелая. — На всех сайтах трындели, что он в августе усиленную подготовку у нас проходить будет. В конце сборов его тренер, Михаэль Хут, должен приехать. А пока Брон будет ему прыжки править.
— Чё-то он не похож на итальянца, — недоверчиво сказала Люда, помня про музыкальный фестиваль Сан-Ремо и Адриано Челентано с Тото Кутуньо.
— Он из их северной провинции, из Ломбардии, — терпеливо сказала Смелая. — Из германского этноса, который у них считается национальным меньшинством. Так же как Каролина Костнер. Кстати, в Ломбардии что есть?
— Что есть? — недоумевающе спросила Люда, которая слабо знала географию капиталистических стран. Вот если бы Смелая про страны СЭВ спросила, про ГДР, ПНР и ЧССР, тогда бы Людмила дала бы ей жару!
— Столица Ломбардии — Милан! — важно заявила Смелова. — Где будет Олимпиада в 2026 году. Которую я выиграю!
— Нет, я выиграю! — воспряла Людмила. — Я сильнее тебя!
— Зато тупее! — усмехнулась Смелова и увернулась от кулака Люды. — Пошли в тренажёрку. Капец тебе сегодня!
Возможно, так и было…
Глава 26
Главный тренер
Действительно, этот день в тренажёрном зале выдался крайне тяжёлым. Ещё тяжелее, чем вчерашний. Мышцы отдохнуть за ночь явно не успели. Забитости молочной кислотой не было — ощущалась лишь общая усталость и утомляемость из-за неготовности к усиленным тренировкам после отпуска. Плюс, Люда пока ещё не знала, чего можно в принципе ожидать от нового тела. Налицо была очень сильная раскоординация между желаемым и реально возможным. Она начинала делать жим на торс-машине, и сначала движения получались с невиданной лёгкостью — мозг посылал привычные сигналы телу, и более миниатюрное тело отзывалось с лёгкостью, но потом за короткое время наступала усталость, связанная с тем, что потенциал организма быстро выбирался, и тогда усталость наваливалась молниеносно.
Через некоторое время Люда примерно поняла принцип работы с новым телом, но это понимание пришло не сразу. Принцип этот был прост, и заключался в русской пословице «тише едешь — дальше будешь». Люда решила все упражнения делать медленно, словно тело вообще не готово к тренировкам. Но догадалась использовать эту методику только после окончания занятия по общефизической подготовке. Когда уже совсем устала.
Бронгауз в конце силовой тренировки, когда Люда уже была в состоянии «язык на боку», заглянул в зал ОФП. Посмотрел на помирающую ученицу и подошел к тренеру по силовой подготовке Василию Фёдоровичу Ермолову.
— Как дела? — спросил он, кивнув на Люду, кое-как бегущую по дорожке. — Что-то она совсем выдохлась.
— Надо уменьшать интенсивность тренировок, — покачал головой Ермолов. — Она сильно изматывается. Кое-какие данные для занятий есть, но их мало.
— В том-то и дело, что у нас же ещё параллельная сгонка веса. В первую очередь для Арины важно снижение веса и подход к оптимальной анатомической форме, — задумался Бронгауз. — Впрочем… Возможно, вы и правы. Я в этом сезоне на ультра-си от неё и не рассчитываю. Так что… Да, вернее было бы не заматывать её так. Давайте с завтрашнего дня начнём с нулевого тренировочного кейса. Будем набирать форму постепенно. А сейчас пусть оставшееся время отдыхает.
Тренеры независимо от Люды пришли к тому же мнению, что и она, — надо снижать нагрузки.
— Стольникова! Конец тренировки! Отдыхай, — дунул в свисток Ермолов и показал на пуфик.
Люда кивнула головой, спрыгнула с беговой дорожки, на негнущихся ногах подошла к пуфику и буквально обрушилась на него без сил. Телефон она опять не взяла, делать было нечего, поэтому стала наблюдать за тренирующимися спортсменами и спортсменками. На удивление, не увидела Даниля Грассля. Он что, не занимается на тренажерах? Впрочем, Сашка говорила, что парень приехал только тренировать прыжки, так что, возможно, в силовых тренировках он участвовать не будет.
Вообще, для Люды Даниэль оказался первым иностранцем, которого она в принципе видела вживую за свою недолгую четырнадцатилетнюю жизнь, проведённую в Екатинске, с редкими выездами в Сочи и в Бутку, к бабушке. Даже в Сочи были все свои, обычные советские люди — русские, украинцы, белорусы, грузины, абхазцы, прибалты, молдаване, таджики и узбеки, туркмены и якуты. Со всего Советского Союза люди ехали отдыхать на море, но иностранцев среди них не было ни одного!