— Я не знаю! — обречённо махнула рукой Люда. — Не знаю, кто дежурный.
В классе раздался негромкий смех. Хмельницкая опять в своём репертуаре! Однако вот же… Кто-то знал, что он дежурный, но не встал. Наверное, просто не подготовился к политинформации и, видя, что староста класса сама сидит в калоше, решил голову не высовывать.
— Не знаешь, кто дежурный? — строго спросила Алевтина Петровна. — Это такая шутка? Не шутка? Тогда иди и сама проводи политинформацию! С тебя три темы.
Люда вышла к доске, чуть не запнувшись о чей-то портфель, лежавший на полу, развернулась и осмотрела класс. Одноклассники взирали с явно насмешливыми лицами, кроме, естественно, Макса и Сашки.
— Я слушаю, — строго сказала русичка.
— Ну-у-у, наша страна лучше и крепче всех, простоит сто лет, а запад постоянно загнивает и скоро исчезнет… — робко сказала Люда. — Американские и… и… имперщики разжигают войны…
— Так, Хмельницкая! Издеваешься??? Вон из класса! Воооон! — сказала русичка и показала на дверь. — Назад только с директором!
Смущённая Люда поплелась в коридор. Невесёлая перспектива — назад с директором! Впрочем, пофиг… Зато в коридоре стояли лавочки и на них можно было пощелкать семечки, которых Людмила натарила полный карман платья! Правда, семечки — вещь коварная, потому что шелуху от них надо куда-то девать. А куда её девать в школе? Сначала можно в зажатую ладошку. Но потом ладошку тоже надо куда-то опорожнять… Люда хотела открыть окно и выбросить шелуху на улицу, но окна оказались залеплены бумажной лентой на мыле. Тогда Люда бросила шелуху в батарею, но половина её, к сожалению, высыпалась обратно на пол. Пришлось носком сапога запихивать шелушки в щели у плинтуса. И надо же было попасться директору, нежданно вырулившему со стороны лестницы…
— Хмельницкая, ты что здесь балуешься? — строго спросил Валентин Петрович, посмотрев на замусоренный пол. — Почему не на уроке?
— Я… Эээ… Меня из класса выгнали, — смущённо сказала Люда, отчаянно покраснев и спрятав руки в шелухе назад. — Я сказала на политинформации, что наша великая страна только растёт, а запад чахнет, как меня сразу же выгнали. Где справедливость???
— Так… Пойдём к Алевтине Петровне! — махнул рукой директор. — Сейчас разберёмся…
… — Стольникова, почему не на занятиях? — строго спросила красивая женщина в спортивном костюме, проходившая по коридору мимо пуфика, на котором Людмила коротала время, глядя в потолок. — Ты должна сейчас на тренировке по ОФП быть.
— Меня выгнали, — в смущении ответила Люда, потерявшаяся в своих воспоминаниях.
— Арина, что ты говоришь? Кто тебя выгнал? — чуть улыбнулась женщина и стала открывать дверь с табличкой «Аделия Георгиевна Горгадзе. Главный тренер». — Иди сюда! Иди-иди! Самуил Даниилович сказал, вы уже музыку для короткой программы выбрали? Давай сейчас макет платья набросаем. И сразу же сегодня закажешь у Милены Петровны.
Люда осторожно зашла вслед за женщиной в кабинет, с любопытством оглядевшись. Чего она ожидала там? Чего-то сверхъестественного? Нет. Всё было просто и скучно: стол с ноутбуком, несколько кресел и шкаф. Больше ничего.
— Короче, как Самуил Даниилович сказал, программа у тебя будет на музыку из кинофильма «Амели», композитор Ян Тирсен, — сказала женщина, усевшись за стол и раскрыв ноутбук. — Ты фильм смотрела, или выбрала просто по музыке?
— Музыка понравилась, — ответила Люда. — Красивая.
— Да, музыка красивая и с ярко выраженным романтическим оттенком, — согласилась Аделия Георгиевна. — Скажи, что ты чувствуешь, когда слушаешь её? Ты не смотрела фильм, тогда расскажи хотя бы, что ты чувствуешь при прослушивании? Твои представления, фантазии, которые приходят на ум… Аря, ты же артистка… Включи воображение.
Аделия Георгиевна включила музыку на ноутбуке, но та каким-то образом стала доноситься из большой причудливой колонки, стоявшей в углу. Мало того, что музыка стала звучать из этой колонки, так вокруг динамиков стала мигать цветомузыка, и Люда с большим удивлением уставилась на это невиданное зрелище. Красиво! Просто божественно!
— Арина? Ты слышала меня? — повторила вопрос главный тренер. — Что ты чувствуешь, когда слушаешь эту музыку? Без твоего представления о музыке мы не сможем подобрать тебе платье, и ты не будешь знать, что катать и как выражать эту музыку. Тогда какой смысл её брать, если ты будешь кататься под программу без души и без эмоций? Впустую разводить руками?
Люда прислушалась. Музыка красивая и слегка печальная. Но, к сожалению, Люда ничего не могла сообразить. В её короткой жизни для этого просто не было опыта! Разве могла она почувствовать в мелодии тонкую игру французской гармони? Разглядеть в мелодии французский шарм 1960-х годов? Запах парижской осени, жареных каштанов, рогаликов и свежего турецкого кофе? Мадам Шаню, с улыбкой подающую рогалик юной девушке в синем платье в горошек, с белым воротничком и поясом? Разве могла она увидеть шарманщика на Монмартре и печального артиста-мима в тельняшке с засученными рукавами, шляпе-котелке, с разрисованным лицом, исполняющего непонятные и давно забытые номера? Арина Стольникова смогла бы вообразить нечто подобное и отобразить в движении. Людмила Хмельницкая, увы, нет. Для неё OST Яна Тирсена к милой французской мелодраме «Амели» был лишь обычной музыкой с оттенками печали.