Вскинув руки в победном жесте, Люда сделала несколько пируэтов на большой скорости и начала заходить к правому короткому борту. Там у неё должен быть тройной лутц. До лутца по программе шло комбинированное вращение со сменой ноги, которое она только что упорно тренировала, но, естественно, она его пропустила. Проехав половину катка, Люда встала на левой ноге на дугу назад-наружу, почувствовав, что поймала верное наружное ребро, подалась корпусом вниз, вытягивая правую ногу назад, и ударила зубцом по льду, отталкиваясь левой ногой.
Опять два с половиной оборота, раскрытие и приземление точно на ход назад. Приземление получилось не очень хорошим, лезвие качнуло, но Люда сумела устоять, и небольшую потерю равновесия компенсировала выездом в тройки. Относительно успешно.
После лутца сделала несколько пируэтов и перепрыжек, и в середине катка прыгнула двойной аксель. Аксель сейчас уже устаканился и особых усилий и домыслов не требовал. Выехала Люда из него собачкой, а потом, сделав пируэт, исполнила циркуль. И тут же резко остановилась в полном недоумении, сыпанув льдом в одногруппников. И даже в каком-то неверии. Она только что исполнила сложнейшую и недоступную ранее связку сложного выезда, о которой даже не могла и помыслить! Прежнее тело не позволяло этого делать, а с нынешним можно было творить чудеса. По крайней мере, это ей так казалось…
… Дудин в группе Бронгауза был специалист по прыжкам, поэтому сразу заметил странную технику Стольниковой. Она была совсем не такой, как раньше! А что значит странная техника, да ещё не такая, как раньше? Этого по всем законам фигурного катания просто не могло быть! Потому что прыжковая техника никогда и нигде не исправлялась. Фигурист до самой пенсии катался так, как его обучили в 6–8 лет. Никакие исправления были невозможны, и если сразу юный спортсмен делал флип и лутц на неверных рёбрах, то в подростковом и взрослом возрасте исправлять их было уже бесполезно и ни к чему хорошему, как правило, не вело. Но вот живой пример — Стольникова. Она сейчас прыгала так, как никогда не прыгала до этого. Уж у неё-то до аварии, были эталонные прыжки, с большим запасом по высоте и чётким раскрытием прямо при попадании на ход назад.
Раньше, сделав точно три оборота, она как будто резко стопорилась, раскрывалась и падала вниз, точно на лезвие конька, делая идеальный выезд. Сейчас же она делала два с половиной оборота в воздухе, раскрывалась на ход вперёд, но ещё докручивала половину оборота, пока снижалась с прыжка, и приземлялась идеально точно. Не сказать, что это была неправильная техника. Нет. Это была просто совсем ДРУГАЯ техника! И этого просто-напросто не могло!
— Видел? — кивнул головой Дудин, подъехавший к Бронгауза.
— Видел, — кивнул головой тренер. — Это удивительно. Мне кажется, она боится перекрутить и прыгнуть четверной. Больше у меня просто нет никаких версий всего этого…
…После того как абсолютно все фигуристы в группе отпрыгали свои обязательные прыжки из короткой программы, Бронгауз сказал, что все сейчас будут исполнять короткие программы. Тоже вместе с прыжковыми элементами. Арина почему-то подумала, что обязательно начнут с неё, но нет. До неё очередь в этот раз не дошла, остановившись на Смеловой…
До того, как Сашка вышла на лёд, Людмила сильно удивилась музыкальному сопровождению, под которое катались фигуристы группы. Тут был такой выбор музыки, который и не снился в её время. В СССР музыка обязательно должна была быть без слов, поэтому фигуристы почти никогда не выступали под эстрадную музыку — очень трудно было достать фонограммы песен. Исключениями была музыка из фильмов, которую можно было найти. Но в основном, катались под классические произведения. Сейчас же полная свобода! Во первых, музыка была и эстрадная и современная электронная и даже металлический рок! Причём под рок катала малолетняя Лиза Хромова, которая при СССР ни под что, кроме музыки из «Ну погоди», «Каникулы в Простоквашино», «Приключения Электроника» и «Гостья из будущего», кататься бы не смогла.