…В этот раз рейс из Франкфурта-на-Майне в Бостон был не такой весёлый, как раньше, когда на нём прилетела вся европейская команда фигуристов. Сейчас из аэропорта выходили солидные дяди и тёти: бизнесмены, государственные чиновники, журналисты, военные, прожигатели жизни. Публика серьёзная и смотрящая на всех через призму превосходства. Правда, выделялась одна женщина…
— Вот как она незаметно попадёт на арену? — с лёгким недовольством спросила Анька. — Её за километр видать! Осталось только табличку на спину приклеить: «Николаева».
Да и то правда: Люську было видно за километр, а то и за 2 километра: высокая стройная женщина в синем спортивном костюме, белых кроссовках, в чёрном пуховике, чёрной бейсболке и в чёрных очках. На плече небольшая спортивная сумка. Похоже, приехала налегке.
— Ух ты, какие люди в Голливуде, — рассмеялась Анька и, когда Люська подошла к ним, обняла её. — Привет, привет! Давно не виделись!
Людмила Александровна с радостью поздоровалась с Максимом, Сашкой, Анькой и всех обняла.
— Так, сразу говорю, возражения не принимаются! — предупредил Макс. — Останавливаешься у меня, места хватит всем. Дети будут рады.
— Хорошо, — пожала плечами Людмила Александровна. — Тем более я ненадолго, максимум на день-два. Вы, кстати, насчёт прохода на арену узнали?
— Узнали, но есть нюансы, — замялся Макс. — Пойдём в машину, сядем и там поговорим.
— Люська, а ты на коньках давно каталась? — коварно спросила Анька. — Позвоночник в трусы не ссыпется, если одиночный прыжок прыгнешь?
Людмила Александровна лукаво посмотрела на Аньку. Кажется, здесь назревает что-то своё…
… Пока в районе аэропорта и виллы Макса происходили такие увлекательные события, фигуристки, потренировав показательные, вернулись в гостиницу, пообедали и завалились в номер.
— Я не знаю, как вообще выдержала этот старт, — призналась Людмила, когда после обеда легли передохнуть. — Арена узкая, я постоянно смотрела, чтобы в борт не влететь.
— Раньше у нас в «Звезде» перед соревнованиями в Америке делали мнимый контур из пластиковых конусов, — заметила Сашка. — Я не знаю, почему сейчас Брон так не сделал. Наверное, решил взять нас на слабо, сможем — не сможем. Или на скорую руку, если неохота конусы вытаскивать, клали на лёд чехлы от коньков, чтобы было видно, где примерно заканчивается арена шириной 26 метров. Я тоже на полном контроле обе программы катала, боялась, что влечу в бортик. Но ещё ничего не закончено. У нас есть шанс отличиться на этом поприще. На показательных выступлениях свет тусклый, ничего не видно, легко можно впечататься. Так что будь осторожна, Сотка, а то приляжешь у всех на виду!
… Осенние дни летят моментально, кажется, вот недавно ещё был обед, но время как-то прошло опять очень быстро и незаметно. Немного поспали, немного послушали музыку, глядь, а уже 17:30, до показательных полтора часа, надо выходить. Хорошо, что ещё днём собрали вещи в сумки: платья для показательных, коньки, колготки, косметику, бутылки с водой, салфетницы.
Увидев, что пора идти, подружки оделись, накинули сумки на плечо и вышли из номера. Настало время заявить о себе в шоу. Да так, чтобы это всем запомнилось на долгие годы…
Смеркалось… Когда подъезжали к ледовой арене, показалось, что со стоянки вырулил джип Макса. Впрочем, полной уверенности в этом не было, да и что ему делать в это время? Показательные начнутся только через час. Наверное, обозналась.
Второй раз Людмила обозналась около пропускного пункта: показалось, впереди, через несколько человек, в очереди спиной мелькнула высокая женская фигура, почему-то хорошо знакомая ей. Но кто бы это мог быть? Очевидно, что тоже показалось…
Сейчас на арену заходили только фигуристы, тренеры и… родители с детьми, которые должны были участвовать в начальной фазе показательных. Люда вначале подумала, что в женской раздевалке будет столпотворение, однако это оказалось не так. В раздевалке были только спортсменки. Любителей и детей определили раздеваться в какой-то другой гардероб…
…Людмила Александровна ощущала себя словно преступница, когда Макс на своём внедорожнике вез её из своего дома в Центр выступлений имени Тенли Олдбрайт. В 51 год, достигнув многого, став высокопоставленным служащим и наладив множество связей в правительстве и за его пределами, она пыталась пробиться на сцену, подделав аккредитацию. Это был рискованный шаг, который мог разрушить её карьеру. Если жёлтая пресса об этом узнает, ей придётся давать объяснения в самых высоких кабинетах, и это может стать концом её профессионального пути. А может и нет.