— Милли!
— Ну что? А вдруг там разгадка тайны твоего дяди? Решено! Я загляну одним глазком.
— И как ты заглянешь? У тебя же нет ключа!
— Сейчас увидишь!
Милли подошла обратно к дивану, распустила часть волос и освободила Травеллатор.
— Ты был хорошим мальчиком! — обратилась она к серой коробочке. — Вёл себя отлично! А теперь иди к папочке!
Милли чмокнула серый корпус и отдала устройство мужу. Затем достала из развалившейся причёски шпильку. Многозначительно продемонстрировала заколку Эду и снова подошла к двери.
Милли возилась с замком уже минут десять, но противный механизм не поддавался.
— Милли, довольно. — пытался успокоить её Эдик, продолжавший сидеть на диване, — Ты слишком переволновалась сегодня. С чего ты вообще взяла, что за дверью может находиться что-то важное?
— Не поверишь, но я так чувствую. За дверью точно что-то есть.
Она провозилась ещё минут пять. Потом выругалась, бросила на пол шпильку и несколько раз наступила на неё здоровой ногой. Потом распахнула полу плаща, достала пистолет и выпустила разряд прямо по замку. Энергия оказалась такой мощной, что на месте выстрела образовалась сквозная дыра. Замок перестал существовать в принципе и дверь открылась.
— Милли! — вскочил Эд с дивана. — Как ты пронесла пистолет?
— Да так и пронесла. Сначала к шортам прикрепила, пока на вокзале были. А как только мне плащ дали, так я сразу оружие во внутренний карман спрятала. Не смотри так! Я ничего плохого не сделала!
— Ты разнесла дверь в комнату дяди! — с негодованием указал Эд на плоды её труда. — Одно дело — отмычкой открыть и потом вернуть как было. И другое — разнести дверь! Что я теперь дяде скажу?!
— Да тут что-то есть! — Милли не стала спорить и отвечать, а просто прошла внутрь запретной комнаты.
В помещении не было темно, хотя окна и зашторены. Тусклый свет от нескольких подвешенных лампад разгонял полумрак.
— Что это? — не мог понять Эд, вошедший вслед за женой.
— Не знаю. Похоже на лампады. Причём с настоящим маслом, фитилем и огнём. Вот это да! Их же уже никто не использует. Они же пожароопасные!
— А перед чем они горят? — пытался разглядеть Эд. — Смотри, там рамка прямоугольная. Довольно большая. Висит низко, почти в пол упирается. Так обычно зеркала вешают.
— Это не зеркало, — Милли сделала шаг к лампадам, — от зеркала бы огоньки отражались.
— Погоди, поищу свет.
И Эдик отравился на поиски выключателя. Милли же подошла ещё ближе к лампадам. За ними висело не зеркало, а большая картина. Какой-то силуэт женщины в пышном кружевном платье. Лицо без света не получалось разглядеть. Зато костюм видно. Чёрное кружевное бальное платье. Из-под пышной внешней юбки выглядывали несколько слоёв белоснежных нижних юбок. Рукава необычные. До локтя они обтягивали руку, а после свисали длинным полотном с разрезом посередине. Руки у женщины согнуты в локтях под углом девяносто градусов и собраны на груди в замок. Рукава свободно спадали, оголяя часть руки после локтя. Свисающее полотно снаружи также было выполнено из чёрного кружева, а внутренняя сторона изготовлена из белой ткани.
Наконец появился свет. Эдик нашёл выключатель. Милли разглядела лицо женщины и, узнав, резко поднесла свою руку к губам, чтобы не закричать.
— О Милли! Да это же ты! — задорно воскликнул Эд. — Только… Только…
— Только глаза у нас разные. — закончила Милли фразу, убрав руку ото рта, — Эд, всмотрись внимательно. Это не я, это мама! Мы с ней внешне очень похожи. Но это однозначно она! Вспомни, ты же её видел по видеосвязи.
— И правда это миссис Торис! — согласился Эд. — Только она здесь такая необычная. Настоящая корсиканка голубых кровей. Только посмотри, какая осанка, какой взгляд!
Милли посмотрела. Мама стояла полу боком, собрав руки в замок. Идеально ровная спина. Волосы собраны в свободный пучок на затылке блестящими шпильками. Голова чуть повёрнута в сторону зрителей. Гордый взгляд красивых глаз. На губах лёгкая улыбка. А на шее….
— Смотри, у неё на шее бриллиантовое колье. — указала девушка на ожерелье. — Я знаю это украшение. Это единственная мамина драгоценность. Она никогда его не надевает, но иногда берет из шкатулки подержать в руках. Эд, — повернулась она к мужу, — что всё это значит? Мама и твой дядя были знакомы раньше. Это очевидно. Но зачем этот портрет здесь? Твой дядя что, психопат? Разжигает лампады и приносит жертвы перед портретом моей мамы? Так вот зачем он меня заманил сюда! Из-за мамы!