Мама при любом удобном случае открывала бутылочку шампанского. Выпивала она немного, двух бокалов хватало, чтобы ее начинало клонить в сон, но открыть ее было делом принципа.
И, подождите-ка, она что, только что назвала психа ее парнем?!
Таня перевела на него взгляд. Вскинула вопросительно брови.
Псих пожал плечами.
– Нас поймали с поличным, Зайка, уже нет смысла отпираться.
– Точно, – улыбнулась Таня и представила, как втыкает в психа ножи. Много-много ножей. Стало полегче. – А мы ведь так старались скрыть наши безумные отношения. Пойду переоденусь.
Она принимала ванну, наверное, минут сорок. Вообще, в планах было остаться там до утра. Дождаться, когда маму унесет с ее традиционных двух бокалов шампанского, а потом выйти и, как ни в чем не бывало, отзвониться отцу. Дескать, «барыня уже легли и просють». Просють, чтобы их забрали домой.
Но мама Тани не была бы мамой Тани, если бы не начала стучать в дверь, как умалишенная.
– Дорогая, у тебя там все хорошо? Нам привезли еду.
Таня посмотрела на остывшую воду вокруг себя. Потом – на свои руки, которые покрылись мурашками.
Пришлось выползать.
Когда она вышла из ванны, мама что-то напевала на кухне, а псих напяливал на Джека тапки.
Маленькие собачьи тапки, от которых Таня, скорее всего, умилилась бы, если бы не была так зла.
– Что ты делаешь?
– Водил его к ветеринару, пока ты была на работе, – сказал он спокойно. – У него есть небольшие трещинки на лапах, сказали, какое-то время обрабатывать их и не выходить на улицу без обуви.
Он выпрямился, и Таня только теперь поняла, что псих в куртке.
– Ты что – собираешься гулять с ним прямо сейчас?
– Джеку нужно в туалет, я всего на пять минут.
Таня подумала о том, что будет, если сейчас она останется наедине с мамой… Она свихнется, точно.
– Я с тобой, – сказала она, срываясь в свою спальню.
– Но ты мокрая!
– Это же всего на пять минут, верно?!
На улице было свежо и прохладно. Таня натянула на влажную голову капюшон и спокойно шагала вслед за психом, который вел Джека на поводке.
Джек вышагивал в своих тапках с таким видом, как будто пытался показать всем дворовым собакам, что он, в отличие от них, бомжей, нормально так поднялся.
Таня даже заулыбалась.
Псих остановился и посмотрел на нее удивленно.
– Что тебя так обрадовало?
– Джек. Он выглядит вполне довольным.
– Пха. А ты его на улицу хотела вышвырнуть.
– Я не…
– Даже не спорь со мной!
Таня и не собиралась.
Оказалось, что идти вот так по маленькому парку рядом с психом, иногда останавливаясь, чтобы Джек сделал свои дела – вполне приятно. Даже не хотелось возвращаться домой.
Во время очередной такой остановки Таня спросила:
– Зачем ты сказал моей маме, что мы встречаемся?
Псих посмотрел на нее. Было в его взгляде что-то новое, что-то, чего прежде Таня не видела. Какое-то любопытство, словно он пытался найти что-то в ее лице.
– А почему нет?
– Потому что это неправда!
– Но ей ведь хотелось так думать.
– Очень скоро ты съедешь, и тогда мне придется объяснять ей, почему именно мы расстались. Ты не знаешь мою маму, она будет пытать меня вопросами до скончания веков.
Псих помотал головой.
– Что в этом плохого? – он повернулся к Тане всем корпусом. – Просто порадовать свою маму? Это же здорово, что она у тебя есть.
Голос его как-то потух, и Таня поняла, что они зашли на опасную территорию. Любопытство билось в груди у Тани птичкой, вопросы вертелись на языке, но она прекрасно понимала, что это, во-первых, не ее дело, а во-вторых, совсем не к месту сейчас.
Она просто кивнула.
– Да, возможно, ты прав. Но… Только не смей меня лапать при ней, ясно?!
Таня толкнула его легонько, и псих рассмеялся, толкая в ответ.
– А не при ней можно?
– Иди ты!
Когда они вернулись, мама уже накрыла на стол и теперь сидела с бокалом шампанского, покачиваясь из стороны в сторону и что-то напевая под нос.
Таня вдруг посмотрела на нее другими глазами.
Она просто хотела счастья для Тани. Хотела видеть рядом с ней хорошего, достойного человека, так почему бы не дать ей немного пожить в этой иллюзии? Хоть пару дней?
Она подошла к маме и крепко ее обняла, прижимаясь прохладной щекой.
Она в ответ чмокнула ее влажными губами и улыбнулась.
Псих раздел Джека и тоже присоединился к ним, занимая свое место за столом.