В какой-то момент они отстранились друг от друга – нужна была передышка, пара секунд, чтобы просто не умереть от желания.
– Я хочу тебя, – произнес псих Тане в губы. Потом поцеловал ее переносицу, кончик носа, полоску кожи над верхней губой. – С первого дня. Как только увидел – хочу тебя.
Таня готова была заскулить, услышав это.
Невероятно сильное чувство, что это целиком и полностью ее человек, ударило Таню по щекам, и она распахнула глаза, глядя на него удивленно.
– С первого дня?
– Да.
Наверное, ей стоило задуматься о том, насколько все это серьезно. Вспомнить слова, которые она говорила Полли – о ее нежелании влюбляться, чтобы потом не очутиться в углу комнаты в слезах с разбитым сердцем.
Но прямо сейчас ей ни до чего не было дела.
Она притянула психа к себе и снова окунулась в безумный поцелуй.
Псих застонал.
Это был первый стон, который Таня сорвала с его губ – первый осознанный, который ей удалось услышать так четко и хорошо.
А все потому что Таня забралась наверх. Оседлала жеребца, ха.
Ей так безумно нравилось управлять темпом. Псих не торопил ее, несмотря на то, что глаза его горели, а руки подрагивали, придерживая ее бедра. И было видно, как ему хочется начать двигаться Тане навстречу, ускориться, перейти из этого тягучего, медленного режима в настоящую гонку за оргазмом.
Таня растягивала удовольствие.
Она двигалась медленно, с наслаждением. Закусив губу смотрела, как рот психа приоткрывается, и он выпускает воздух, как подрагивают его ресницы, когда он закрывает глаза.
Таня то и дело наклонялась, чтобы поцеловать его снова, чтобы еще раз ощутить у себя во рту его влажный язык, чтобы простонать ему в рот что-то нечленораздельное, а потом, приподнявшись, опуститься на член до самого конца.
Они оба не слишком-то надеялись, что смогут продержаться долго. Они и не пытались. Это не было соревнованием, да, они немного оттягивали тот самый момент, но Таня прекрасно знала, что вряд ли этой ночью они уснут. И она готова была повторять это снова и снова. Во всех возможных позах. Пока ее окончательно не покинут силы.
Когда она в очередной раз опустилась на член, почувствовав, как он наполняет ее, громкий выкрик сорвался с губ, и Таня упала психу в шею лицом, чтобы немного отдышаться.
– Хочешь кончить? – спросил псих – голос его был хриплым.
– Очень хочу. А ты?
– Я едва держусь.
– Мы можем…
– Да. Давай. Пожалуйста.
И это его «пожалуйста» наполнило Таню силой. Она буквально почувствовала себя каким-то супергероем, когда выпрямилась и начала двигаться на члене психа, набирая скорость.
Ноги ее ломило от усталости, а вагина, честно признаться, была в шоке от происходящего весь этот длинный день. Но Таня была настолько возбуждена, что она могла сейчас свернуть горы, лишь бы дойти до оргазма, снова, уже в третий раз.
Она чувствовала, что вот-вот кончит, она чувствовала, как ладони психа сжали ее задницу и, в конце концов, он начал подкидывать бедра вверх, Тане навстречу, и через какие-то жалкие пару минут они оба кончили, столкнувшись губами, пряча в мокром поцелуе свои стоны.
Они ехали в такси молча.
Таня сидела на заднем сидении рядом с Полли, псих – рядом с водителем. Каждый смотрел в свое окно.
Таню нещадно клонило в сон, но как только она закрывала глаза, предыдущая ночь нападала на нее, заставляя вспоминать все в красках, и она снова чувствовала себя озабоченной на голову маньячкой.
– Неплохие вышли выходные, – сказал псих, обернувшись и поймав Танин взгляд.
Полли вздохнула. Не отводя глаз от окна, она проговорила:
– Я бы с радостью согласилась, если бы мне не пришлось ночевать в соседней комнате с вами. Без наушников.
Таня, которая в этот момент пила из пластиковой бутылки, подавилась водой и еще долго кашляла, пытаясь прийти в себя.
Глава 18
Время полетело какими-то семимильными шагами.
Днем Таня пропадала на работе, загружая себя ею по максимуму, чтобы не думать ни о чем непристойном (получалось с трудом). А вечером…
Ох, эти вечера.
Таня никогда в жизни столько не трахалась.
Никогда.
Едва она переступала порог, псих набрасывался на нее, царапая щетиной лицо в поцелуях, и буквально сдирал с нее всю одежду. Иногда вел в душ и мыл там (а потом трахал прямо в ванне и снова мыл), иногда – отводил в кровать, укладывал и медленно вынимал из нее душу.