Когда головка толкнулась в стенки горла, и Таня справилась с рвотным позывом, псих застонал. Пальцы его зарылись в Танины волосы, чуть прихватывая их.
Если бы у Тани не был занят рот в этот момент – она бы завизжала от восторга.
Она начала медленно двигаться, то выпуская из глотки член, то вбирая его обратно до самого конца. Псих осторожно помогал ей, подкидывая бедра вверх. Он старался делать все аккуратно, но Таня чувствовала, с каким трудом ему это дается – он явно хотел бы бесцеремонно и грубо насадить ее на член и трахать в рот, не вынимая. Но сдерживал себя, притормаживал, мягко и бережно двигаясь навстречу.
Тане так безумно захотелось, чтобы он кончил ей в рот. Чтобы наполнил ее глотку спермой, дал проглотить ее. Поэтому она сделала глубокий вдох и начала уверенно и быстро доводить психа до оргазма.
Он кончил с громким стоном, надавив на Танин затылок и вогнав ей до самого конца. Таня почувствовала, как сперма хлынула ей в горло, и закрыла глаза, принимая ее в себя.
Когда все было проглочено до последней капли, она подняла довольный взгляд на психа. Ей хотелось видеть реакцию. Тот осоловелыми глазами смотрел в ответ.
– Как тебе такое доброе утро? – спросила Таня, не выдержав молчания.
Псих провел большим пальцем по ее верхней губе, собирая остатки слюны. Потом поднес его к губам и облизал.
– Лучше и представить себе нельзя.
Таня не была уверена в том, что ее теперь можно звать гуру горлового минета, но она совершенно точно гордилась собой до посинения.
– Если хочешь, мы можем побыть здесь еще день, – сказал псих, когда они завтракали прямо в постели принесенным в номер омлетом и овощами.
Таня, закутавшись в огромный белый халат, смотрела как за окном через плотную завесу из облаков пробивается яркое солнце.
– Нет. Нужно возвращаться, – ответила она. – К тому же, я понятия не имею, откуда у тебя деньги на этот номер. Может, ты кого-то убил…
Псих рассмеялся. После чего задержал на Тане взгляд.
– У тебя, наверное, много вопросов?
– О да. Но, как видишь, я не пытаю тебя раскаленной кочергой. Смиренно жду, когда ты сам заговоришь об этом.
Тане действительно было любопытно.
Она не знала о психе ничего. Совершенно.
Кто его родители? Из какой он семьи? Откуда у него деньги и, что самое главное – почему он вообще оказался в жизни Тани, в ее квартире, и для чего?
– Завтра я забираю свою машину, – сказал псих и долго следил за реакцией Тани. А когда не дождался ответа, добавил: – Выгонишь меня?
Таня закатила глаза.
– Мы давно уже нарушили все мыслимые и немыслимые условия договора.
Псих кивнул. После чего окунул палец в пенку на кофе и облизал его. Прямо как час назад слизывал Танину слюну и остатки своей спермы.
– Я начну отвечать на твои вопросы, когда ты ответишь на один мой.
Таня слегка напряглась.
Вопросы… Она не была к ним готова. Не то чтобы ей было что скрывать, но в такой вот ситуации, когда они провели сумасшедшую ночь, когда они потрахались на всех поверхностях, проснулись в одной постели и съели безумно вкусный завтрак у окна с роскошным видом… Она понятия не имела, чего от психа ждать.
Но все равно ответила:
– Задавай.
– Мы встречаемся?
Если бы Таня не проглотила свой кофе только что, то непременно бы поперхнулась.
– Что? – спросила она осторожно.
– Мы с тобой встречаемся?
Можно было ответить, что их отношения пока непонятны даже ей самой – и это была бы чистая правда. Можно было увильнуть от ответа совсем, отшутиться, перевести тему. Но Таня этого не хотела. Сейчас, глядя психу в глаза, она с уверенностью сказала:
– Конечно, мы встречаемся.
И улыбка, с которой псих посмотрел на Таню после этой фразы – она того стоила.
Глава 21
Раньше у Тани Мальцевой все было под контролем. Ну, по крайней мере, ей так казалось. Ей удавалось удерживать контроль над своей собственной жизнью ровно до тех пор, пока в ней не появился псих.
И началось.
Вот эти вот странные динозавры в животе, которые делали внутри Тани кувырки каждый раз, как только псих появлялся на горизонте.
Подрагивающие колени буквально ежесекундно, пока он находился рядом.
И стремная, совершенно ей не свойственная тоска во время работы. Таня никогда в жизни так часто не смотрела на часы. Никогда! Ей вдруг показалось, что ей увеличили смены в два раза.