Парень на помосте выкрикивал правила гонки, которые, скорее всего, знали все, кроме него. Таня оглядывалась, думая о том, насколько законно им всем вообще здесь находиться.
– В этом году мы немного изменили маршрут, потому что наши друзья в погонах лютуют сильнее прежнего! – толпа рассмеялась. Таня закатила глаза – ага, очень законно, все ясно. – Но мы-то знаем, что делаем, так ведь, народ?!
– Да!!
– Ну и конечно же, наш лидер, как обычно, все разрулит! – он посмотрел сквозь толпу, и Тане на секунду показалось, что прямо на нее. – Ну что, лидер, скажешь нам пару напутственных слов?!
Она обернулась, ища взглядом того самого лидера…
И только потом до нее дошло.
Господи, вашу мать, да неужели...
Псих.
Он стоял позади, обнимая Таню за плечи.
Стоял и смотрел перед собой на помост, сквозь людей и чужие улыбки, смотрел со светящимися глазами и как будто даже с какой-то отцовской гордостью за все происходящее.
– Пожалуйста, скажи, что он говорит не о тебе, – попросила Таня, поворачиваясь.
Псих виновато пожал плечами.
– Как я могу солгать?
Он коснулся губами Таниного лба, а потом отпустил ее. Подмигнул напоследок и, совершенно обворожительно улыбаясь, стал продвигаться через толпу к помосту.
– Гос-по-ди, – задыхаясь, прошептала Полли Тане на ухо. – Ты умудрилась замутить с местным Домиником Торетто.
Таня смотрела, как психа трогают за плечи – то похлопывают, то поглаживают, радостно приветствуя его. Десятки рук тянулись к нему так, а Таня понятия не имела, чувствует она жуткое самодовольство или невероятный ужас от всего происходящего.
– Сама в шоке, – заявила она, отступая на шаг.
Первые две машины сорвались с места, и Таня присосалась к уже полупустой бутылке, вырванной из Полькиных рук.
Что ж.
Если она не напьется, то он умрет от разрыва сердца. Точно.
– Развлекаетесь? – псих буквально возник у нее за спиной, и Таня подавилась виски.
Она долго кашляла, пока Полинка не сунула под ее нос стаканчик с колой. Таня запила, вытерла рот рукавом, повернулась, собираясь обрушить на психа все свое возмущение от происходящего, но…
Тот был не один.
Два огромных человека, которые словно сбежали из фильма про викингов и переоделись в более современную одежду, стояли по обе стороны от него.
– Таня, Полли, это Тим и Ромка, – он кивнул сначала на одного гиганта (с татуировками на лице), а потом на другого (с длинными волосами, убранными сзади в хвост). – Мои друзья.
Таня вспомнила их. Это они были тогда под ее окнами и напугали ее до ужаса.
– Очень приятно, – сказала Полинка, отпихивая Таню бедром. Очевидно, она боялась, что ее реакцию расценят, как неуважение. – Какие вы… мужественные.
Тот, что с татуировками, оглядел Полинку с головы до ног. После чего протянул руку и поцеловал ее. Прямо-таки джентльмен, мать его.
Таня перевела взгляд с них на психа.
Глаза его светились.
Буквально-таки горели, и Тане было так приятно видеть его таким. До невозможности приятно. Настолько приятно, что она отпихнула в сторону весь страх, все свои панические бзики, недоверие и непонимания подобных увлечений. Отпихнула ногой, подальше, чтобы не возвращались. Нафиг их. Точно.
А потом подошла и поцеловала психа.
Коротко, в губы, она не была настолько смелой, чтобы начать сосаться взасос перед всеми, но этот поцелуй – маленький и осторожный, был ей нужен прямо сейчас.
Псих удивленно смотрел на нее, когда поцелуй прервался.
– И за что это?
– Просто так.
Взгляд психа был прикован к Тане, как будто даже если сейчас рядом взорвалась бы бомба, он не смог бы от нее оторваться.
Он притянул ее к себе.
– Ты потрясающая, я говорил?
– Типа того. А вот я не говорила, насколько потрясающий ты, но…
Таня огляделась. Толпа немного проредилась, многие собрались у большого экрана рядом с помостом – там транслировался весь заезд в прямом эфире. У каждого гонщика была своя команда поддержки, которая скандировала его имя и кричала.
А к точке старта уже подогнали две другие машины – как только первый заезд закончится, тут же начнется второй.
Псих проследил за ее взглядом.
– Если ты не хочешь, то я не поеду, – сказал он.
– А ты собирался?
Таня посмотрела на него.
Так хотелось целовать его. До бесконечности. Прямо сейчас – коснуться губами его кадыка и щетины на подбородке. Но она понимала, что злоупотреблять не стоило.