Рей приказал себе расслабиться. Прошло еще десять минут, но сон не шел.
Рей рывком сел, сорвав с себя простыню. Это никуда не годится. Да, не годится. Последние два дня его одолевали приступы раздражения, он плохо спал — да еще и старухи принялись поливать его грязью!
Мать теперь думает, что он голубой. А почему так вышло? И вообще из-за чего все это?
— Все из-за Кейти Кэри, — услышал Рей собственный голос и невольно вздрогнул. Старики бы сказали, что он назвал своего дьявола по имени. И что от этого дьявол станет еще сильнее.
Рей обычно смеялся над подобной чепухой — про себя, конечно, чтобы не обижать пожилых усачей, проводивших все дни на свежем воздухе и рассказывавших разные истории. Обычно смеялся, но сегодня почувствовал: в его жизни появилось что-то новое и это новое может все изменить, разрушить, перевернуть…
Но что, собственно, изменилось? В сущности, ничего. Да, ровным счетом ничего. Просто в его жизни появилась девушка с волосами цвета солнца и с глазами, напоминавшими голубые неоновые огни. И эта девушка готова была улыбаться всем и каждому — всем, кроме Рея Моралеса. К тому же она постоянно дерзила ему, чем приводила в дурное расположение духа… А почему дерзила? Только потому, что он заботился о ней и пытался ей помочь.
Рей поднялся с кровати и пошел в ванную комнату. Посмотрев в зеркало, увидел мужчину весьма печального вида. К тому же синяки под глазами, а веки опухли от усталости. Плеснув в лицо холодной водой, он поплелся обратно в постель.
Но образ Кейти Кэри — златоволосой, голубоглазой, в коротенькой юбчонке — по-прежнему преследовал его.
— Черт тебя подери, Моралес! — прорычал он в подушку. — Она — кошка, которая гуляет сама по себе и царапается, если ее погладить. Спи. Расслабься. Думай не о Кейти Кэри, а о чем-нибудь другом.
Рей представил, как опускается на прохладное и мягкое белое облако… Так, отлично, облако — это то, что надо.
Рей улегся поудобнее и вдруг понял, что облако превращается… в Кейти Кэри. Ему казалось, что он чувствует ее всем телом и что она прижимается к нему все крепче…
Громко застонав, Рей перевернулся на другой бок, однако это не помогло — он возбуждался все сильнее, потому что девушка прижалась к нему еще крепче. Вот она прикрыла глаза, и губы ее чуть приоткрылись. Потом она раздвинула ноги и прошептала: «Я хочу тебя, Большой Рей. Ужасно хочу».
Снова застонав, Рей перекатился на спину. Закинув руки за голову, проворчал:
— Забудь о ней, не думай о ней, выбрось из головы.
Действительно, хватит с него женщин и их проблем. Разве они ценят заботу и помощь? Например, его сестры… Ни близняшки Кита с Селией, ни переменчивая Роза, ни Люси — ни одна не благодарит его. А Люси вдобавок подсунула ему Кармен Санчес, Кармен-пиранью — мужчину живьем сожрет. Черт, ему пришлось чуть ли не палкой от нее отбиваться!
Он купил себе дом только потому, что мать и сестры все время пытались его женить. Нет, тридцати лет жизни с женщинами ему хватило. Надо сделать перерыв. Но какой может быть перерыв, если Кейти Кэри уничтожает его мир и покой… словно торнадо?
Он перевернулся на бок и увидел глиняного человечка, стоявшего на столе, — Кита слепила его, когда училась в пятом классе. Неожиданно внимание Рея привлек тонкий луч света, падавший на стену. Согнутая в локте рука глиняной фигурки отбрасывала на белую стену тень в виде буквы «К». Рей сел и запустил в человечка подушкой.
— Кэри, — произнесла Кейти в микрофон, вделанный в кирпичную колонну. — Да, сэр, Кейти Кэри.
Створки массивных металлических ворот со скрежетом разошлись в стороны, и она поехала дальше — по дороге, которая вела круто вверх, мимо зарослей необычных экзотических растений. «Что ж, у людей в Голливуде денег достаточно, и они могут многое себе позволить», — думала Кейти.
Она подъехала к стоянке и заглушила мотор. Сунув посылку Торчиера в сумочку, поправила прическу. «Вы всегда должны выглядеть по-деловому» — вот как сказал шеф.
Кейти напомнила себе, что она курьер, а не какая-нибудь фанатка-поклонница. Да, она на службе, и платили ей за то, чтобы она не пялилась на знаменитостей, с которыми встречалась. «Спокойствие и хладнокровие», — сказала себе Кейти. Но ее решимость потихоньку улетучивалась, пока она поднималась по полукруглым ступенькам.
Черная дверь, над которой нависал огромный барельеф в виде волчьей головы, была чуть приоткрыта. И из-за двери послышался глуховатый голос:
— Заходите, заходите, моя милая. Я вас все жду… жду… жду…