Так не бывает, это не нормально! Они вообще люди?
Надо предупредить Таню! Вдруг они опасны!? Демидов неловко полез в карман трясущимися руками, выронил смартфон к ногам той тётки с хозяйственной сумкой. Подобрал, протёр от грязи и спешно разблокировал. Открыл список набранных номеров, но пальцы замерли над экраном: мельком глянув в окно, он увидел на тротуаре обнимающуюся пару, у мужчины в руках пакет продуктов и коробка ёлочных украшений, женщина удерживала накрытую одеяльцем детскую коляску.
«Стоп. Возможно, всё это просто бред, ведь ты сутки не спал. Я промолчу, и ничего не изменится, ничего не произойдёт. А позвонишь и ещё больше оттолкнёшь от себя, тогда точно не светит тебе ничего! Никогда ничего не будет. Таньке начхать на тебя, она пользуется тобой так же, как и Мамаевым. Она никого не любит... Поделом! Можно просто промолчать, и пусть сама разгребается!».
Паника сменилась усталым безразличием. Толик с минуту колебался, но всё же отключил телефон. Через минут десять он будет дома, там допьёт пиво: в холодильнике осталась литрушка светлого. Потом спать.
«Пусть без меня попробует обойтись! Вот, проснусь, тогда и посмотрим, что к чему...» — перетекали в голове заторможенные мысли.
Глава 8.
В субботу Таня и Жора сидели в засаде с пяти утра. Просыпаться в такую рань было мучительной пыткой, но ожидание большого улова бодрило лучше самого крепкого кофе. Мамаев припарковался во дворе, чтобы издалека видеть подъезд и окна нужной квартиры.
Удача не отвернулась: около девяти часов на их глазах Гедиминовы просеменили, шаркая, к такси. Водитель помог старикам, загрузил в багажник небольшую сумку на колёсиках.
Жора дважды обошёл дом, проверяя, не горит ли свет в соседских окнах. Но ничего не увидел, кроме огоньков новогодних гирлянд в двух квартирах выше этажом.
Они прокрались в подъезд мимо смачно храпящей консьержки. Лифт вызывать не стали: в холле и в кабинах камеры. Пряча лица, обошли в фойе две кадки с раскидистыми фикусами и быстро прошли на пожарную лестницу. Для предосторожности надели тонкие хлопковые перчатки.
Некоторое время пришлось потратить на замок, новые ключи не сразу провернулись до мягкого щелчка. Хмуро сосредоточенный Жора косился на Таньку, на лице которой бродила возбуждённая улыбка. Она всегда заводилась от адреналина, когда им угрожала опасность быть пойманными. Сообщники осторожно разулись на входе. Свет включать не стали, могут увидеть с улицы, ограничились фонариками на телефонах.
В прихожей Симонова впилась в парня нетерпеливым поцелуем, прошептав: «Ты просто супер, сладкий!». Потом сбросила на пол в прихожей короткую шубку и помчалась в туалет за облегчением. Оттуда прошла в хозяйскую спальню, стала рыться на туалетном столике.
Весь подобравшийся, как пружина, Мамаев, не снимая чёрного пуховика, мягко шагал, легко поворачиваясь в носках по натёртому полу: ни пылинки и лишь прозрачный свежий запах моющего средства.
«Лишь бы эта дура ничего не своротила там! Не хватало только разбить что-нибудь!» — разозлился Жора.
Напольные часы тяжело и раскатисто прозвонили девять, и Мамаев подскочил от неожиданности:
«Да чтоб тебя!..».
В кабинете Жора небрежно пролистал бумаги на столе у Гедиминова, подёргал за ручки-кольца ящики. Заперты. Открыл стеклянную дверцу шкафа и пробежался взглядом по книжным полкам с потёртыми томами, на корешках — латинские названия. Наверняка, что-то очень умное и скучное. Напротив тщательно отполированного стола на стене телевизор, пульт рядом на полочке. Нет, должно же быть тут что-то...
Стоп!
Мамаев, наклонив голову, прищурился и пригляделся к широкому комоду с инкрустацией перламутром, пятью ящиками и на низких гнутых ножках. Подсветил фонарём под другим углом. Точно, так и есть: отметины по лаку, следы от движения. Редкие, старые, но всё же... Значит, этот комод отодвигали от стены.
Его отвлёк шум, что-то из мебели проскрипело по паркету.
— Тихо ты там! — громко прошипел он в коридор.
В дверях показалась сияющая Танька. Довольная находкой, она крепко держала в руках изящный ларчик с тонким золотистым рисунком по чёрному лаковому фону. Хвастая добычей, она потрясла ящичек над ухом, прислушиваясь к шуму перекатывающихся украшений, потом приподняла крышку: