— Всем сидеть на месте! Не дёргаться!
Глафира Пафнутьевна охнула и выронила чайную ложечку, та обиженно звякнула под столом. Демидов прирос к жёсткому стулу, чувствуя только шершавую грубую ткань скатерти под похолодевшими ладонями. Гедиминов по-птичьи наклонил лысую голову набок, невозмутимо разглядывая нежданных гостей:
— По-моему, вы адресом ошиблись, юноша, и я...
— Заткнись, старый хрен! Никакой ошибки! — нетерпеливо грубо перебил его Жора и мельком глянул на Демидова: — А ты откуда тут? Чего тут делаешь?
«Облом тебе, придурок! Никто не обделался от одного твоего взгляда!» — не без злорадства подумал Толик, радуясь про себя, что хоть раз Жора не смог произвести сногсшибательного впечатления ни на своих жертв, ни на подругу. И одновременно он ощущал зудящее желание сбежать. — «Валить отсюда надо, а не гангстера изображать!».
— Меня пациенты вызвали, я-то, по крайней мере, должен тут находиться, — скривился он. — Что расстроился, Жорик? Теперь делиться придётся?
— Посмотрим ещё, причитается ли тебе хоть что-то, алкаш! — сквозь зубы прорычал Мамаев, пиная в сторону стол, который мешал на пути к беспомощным жертвам.
Глава 10.
Разрешение и пистолет отец купил Жоре давно. Мамаев убедил родителей, что оружие ему может понадобиться для самообороны, мол, он сам-то человек мирный и ангельского характера, но мало ли что. Ему, правда, ещё ни разу не доводилось применять травматическое оружие к людям. Как-то вечером на пустыре пострелял в бездомных собак, но на том развлечение и закончилось. С шокером тоже так себе поигрался — проверил действие на проститутке и сам испугался, когда девица чуть не померла от судорог. Отвёз в травмпункт и хорошо заплатил за молчание. С тех пор оружие было заперто в шкафу. И теперь Жора с наслаждением чувствовал тяжесть пистолета, власть и силу, которые она давала.
— Вы поедете со мной в город и вскроете сейф в вашем кабинете, передадите всё ценное, и никто не пострадает! — Жора надменно цедил слова, как харизматичный кинозлодей.
Разрумянившаяся Таня восторженно поглядывала на него, блестя глазами и возбуждённо вздыхая пышным бюстом.
— А если мы не согласимся? — дед хмуро глянул исподлобья на Жору.— Вызовем полицию, сдадим властям.
— Нет, не вызовете! Держи её, — Мамаев сдёрнул со стула ойкнувшую Гедиминову и пихнул к Таньке. — Ваша жена останется тут. Если будете вести себя хорошо, ей не причинят вреда.
Жора покосился на своё отражение в створке межкомнатных дверей: прям герой боевика. Танька тоже в образе, молодец: одной рукой ухватила бабульку за тощий локоть, во второй сжала электрошокер и надавила кнопку. Агрегат издал громкий трескучий звук и сверкнул дугой.
— Доренька! Да что же это? — испуганно скрипнула старушка.
Толик сдавленно что-то чирикнул, но на него никто и не глянул. Дормидонт Иванович, сузив глаза, угрюмо следил за молодыми людьми.
— Вы ничего не добьётесь, юноша, — ржавый голос старика насмешливо скрежетнул, как камень о камень. — Можете сейчас извиниться, отправиться домой восвояси и навсегда забыть о нашем существовании. Целы останетесь.
— Ага! Щас тебе, рухлядь! — тявкнула Танька, сжав покрепче костлявое плечо Гедиминовой.
Жора видел, что клиенты почему-то не торопятся подчиняться.
«Какого хрена они валандаются? Сейчас я им!..».
Он вскинул руку и для убедительности грохнул из пистолета в полку на стене, уставленную круглыми и овальными блюдами. Осколки со звоном посыпались на пол. Толик сжался и закрыл голову руками. Таня выматерилась, бабка в её руках лишь трепыхнулась дохлой курицей. А вот Гедиминов как стоял у стола, так и не шелохнулся даже, у сжатых губ застыли жёсткие складки.
— Доходчиво, старичьё? — харкнул под ноги Мамаев. — Или ещё раз объяснить?
— Хорошо, — старик вздохнул, сделал шаг в сторону холла, и, помедлив в дверях, оглянулся. — Вы сделали свой выбор, и вам не жить.
— Да, да, конечно же! Сейчас помру от страха! Ступай себе! — Жора ткнул старика стволом между выступающих лопаток.