В голове у Мамаева заметались звонкие и нецензурные мысли. Аккуратно притормозив, он развернул машину и нажал на газ. Только разогнался немного, как вдруг Гедиминов резко схватил руль и с неожиданной силой вывернул из рук Жоры. Автомобиль вскопал сугроб, вылетел с дороги и, с хрустом снеся несколько озябших берёзок, грохнул капотом о потемневшую пожилую ель...
Монотонно пищал сигнал: пассажирская дверь не закрыта и ремень отстёгнут. Очнувшись, Жора не сразу сфокусировался на белом пятне перед глазами. Наконец-то понял, что смотрит на сработавшую подушку безопасности, в чём-то испачканную сбоку. Медленно коснулся лба: пальцам липко от крови. Он опустил салонное зеркало, и судорожный вздох от шока отозвался резкой болью в груди: справа на лице гематома, а над бровью — порез, осколком от лобового стекла задело.
«Меня навсегда изуродовало? Неужели рёбра сломаны?» — испугался он.
Ещё ни разу Мамаев не попадал в ДТП и теперь лихорадочно соображал, что произошло, и что теперь надо делать? Кстати, о пассажире! Дормидонта Ивановича в машине не было, а на распахнутой двери висело его пальто, шарф, кофта, брюки.
Не найдя в карманах телефона, посмотрел на часы. Всего полпервого, но из-за снежных туч вокруг потемнело. В голове звенело, и Жора с трудом сфокусировал взгляд на цепочке следов, теряющихся в рыхлых снежных завалах сушняка. Недалеко от машины лежали два ботинка.
«Он же не мог уйти без одежды!» — тупо уставился Мамаев на шмотки.
Дышать было больно, лёгкие обжигал морозный воздух. Нужно выбраться на дорогу, просто пройти по колеям, вернуться по своим же следам. Вон же, за деревьями ряд высоких заборов на Лесной улице. Жора с трудом сделал несколько шагов, нагрёб в ботинки снега. Недалеко от машины в рыхлом снегу увидел какой-то мусор. Присмотрелся, и тут же холод и травмы перестали его волновать: в металлических смятых обломках он признал свой пистолет, оружие будто бы разорвали на части, если такое вообще можно было сделать!
Над головой затрещали ветки. Мамаев в испуге задрал голову, но ничего не увидел, кроме нескольких сероватых пёрышек, кружащихся в воздухе. В ледяной тишине раздался хищный металлический клёкот, позади что-то с хрустом проломило хворост и рухнуло с неба в сугроб.
Жора обернулся и... почувствовал, как ногам на мгновение стало тепло и мокро. Но обоссанные джинсы его не волновали.
«Не может быть! Не может быть!» — верещала паника у него в голове.
Оно было ниже среднего роста: жидкое дряхлое тело старика Гедиминова, обнажённое, в обвисших складках обветшалой кожи, покрытой редкими седыми волосами. За его спиной с шорохом складывались большие серые крылья, покрытые взлохмаченными пёстрыми перьями. Через лоб Дормидонта шла вертикальная окровавленная трещина, кожа лопнула, кости словно выступили вперёд. Нос стал зазубренным клювом, с ним соединилась верхняя челюсть. Существо приоткрыло рот, издало воинственный угрожающий крик, показывая мясистый треугольный птичий язык. Оно легко вскочило на поваленное дерево и с удовольствием потянулось, с щелчком вправляя выбитые суставы. На удлинившихся пальцах ног и скрюченных кистях загибались желтоватые когти.
От чудовища отвратительно пахло разлагающимися останками, словно оно выбралось из сгнившего гроба. Жора захлебнулся от едкой вони тухлого мяса.
«Беги!» — повелительно махнул рукой монстр, указывая вперёд.
Знакомый голос старика Гедиминова, но чистый, молодой и насмешливый, прозвучал сразу отовсюду, как будто бы передавался по радио. Мамаев хотел закричать, но едва выдавил из себя дохлый писк. Неуклюже попятился, но зацепился ногой за корягу и упал.
Неведомое существо взмыло в воздух, сбивая снег с еловых веток. Гулкие ритмичные звуки хлопающих крыльев разносились вокруг. Взлетев над деревьями, чудище бесшумно ринулось вниз. Жора на четвереньках пополз по кустам, стряхивая снег. Ободрав в кровь руки и порвав куртку, пытался встать. Упал, запутавшись в траве, снова поднялся и побежал. Туда, на дорогу, там дома, там где-то должны быть люди!
Стремительный резкий удар пришёлся в спину, и Мамаев врезался в сухой берёзовый ствол с обломанной кроной. Он совершенно перестал ориентироваться, и ничего не чувствовал, кроме горячей крови, заливающей разбитое лицо. В этот момент его плечи, вспарывая одежду, кожу и мышцы, сжали когтистые лапы-ноги и мощным рывком вздёрнули вверх. Земля провалилась из-под ног, перед глазами мелькнули верхушки деревьев. Жора, хлюпая и кашляя, хватал ртом воздух и беспомощно дрыгался. С гнилым запахом сырой могильной земли не мог справиться даже ледяной ветер, свистящий в ушах, хотя поднялись они высоко.