Симонова обернулась, тряхнув крепкими рыже-каштановыми кудряшками, на девушке фиолетовая кофта с глубоким вырезом, объёмный бюст притягивал взгляд.
Мамаев сидел напротив неё, как всегда подтянутый и вальяжный «хозяин жизни» в тонком свитере и чёрном кожаном пиджаке. Этому уроду просто повезло: родители крутят бизнес, на сыночка не надышатся. И так ведь содержат, как принца, а он всё «себя ищет», причём на кривой дорожке. Уже три раза его отмазывали от статьи. Демидов ненавидел про себя этого хладнокровного дельца и понимал, что именно привлекает женщин в этом примитивном самце. Ему-то, невзрачному нищему детдомовцу, обычно ничего не обламывалось в шумной компании. Вот и Татьяна, вроде бы и держит близко, а не даётся.
— Привет, Склихосовский! — Георгий покусывал зубочистку, как герой антикварного боевика с запылившейся видеокассеты.
— Был бы я Склифосовский, я б с тобой на одном поле не сел, не то, чтоб за столом, — буркнул себе под нос Толик, усаживаясь с краю диванчика и чувствуя, как подрагивают пальцы и гудит голова после «вчерашнего».
— Да ладно, не кипишуй, сладкий! — ласково улыбнулась Таня сочными губами. — Садись поближе, по делу перетрём.
— Не будет у нас дел больше, — насупился Демидов.
— А чё пришёл тогда? — прищурился Жора, не скрывая пренебрежения.
— Сказать, что всё и...
— Да ни фига не всё! Кишка тонка соскочить, студент! Мы повязаны накрепко, так не соскочишь! — Мамаев цокнул языком и осклабился рыженькой официантке. — Девушка, принесите ещё пива, три светлого по ноль пять! И фисташки, пожалуйста.
— Расслабься, — мурлыкнула Таня, и Толик оцепенел, почувствовав, как она сжала под столом его колено, царапнув наманикюренными ногтями. — Тема намечается хлебная! Я кадр надыбала — отпад просто! Такая милая пара!
Перед ними поставили заказ. Жора потянулся за фисташкой.
— Пара? — переспросив, Толик ухватился за свою поллитру и жадно отхлебнул треть пива.
— Да, такие милые старички! Прям одуванчики! — блеснула глазами Симонова. — Познакомилась на работе с женщиной, которая ходит к ним убираться. Она свела со своими хозяевами. Я у них была уже три раза, квартира суперская! Договорилась, что приду с медицинским работником, аттестованным в службе соцобеспечения. Короче, обычная лапша...
Она отпила немного пива, и Демидов несколько секунд, как зачарованный, рассматривал отпечаток кровавой помады на высоком бокале.
— Нет. Я — пас, — помотал он головой, будто очнувшись, и допил в два больших глотка.
— Да не ссы! — лениво, как сытый кот, проговорил Жора и щёлкнул орешек. — Сходишь, посмотришь медкарты, никакого криминала.
— Толь, бабка завтра одна дома будет, звала на чай. Давай, ну, чё ты? Нормально всё, — улыбнулась Таня.
Улыбалась она обольстительно и многообещающе, её мягкие руки, белая шея и пышная грудь сулили сладкие объятия. А Мамаев, не сводя с медика тяжёлого взгляда, медленно придвинул ему второй бокал пива, знал, когда и на что подсечь добычу. Толик застыл, чуть поглаживая ламинированную столешницу и чувствуя, как потеют ладони.
Пил бывший студент уже лет семь и до сих пор обманывал себя, что сам может «завязать». Но всё реже пересекался с прежними сокурсниками и преподавателями, которые когда-то были высокого мнения о его будущем в профессии. Компании заблудших и опустившихся стали более привычным кругом общения. Толик был готов кому угодно пространно жаловаться на несправедливость и тяжкую сиротскую долю, чтобы после впасть в привычное забытьё, потеряв в очередной раз в алкогольном угаре несколько дней жизни.
— Ладно, — обречённо выдохнул Демидов и, презирая себя за слабость, ухватил бокал пива, как спасательный круг.
Глава 2.
Зимний вечер уже набросил свою вуаль на шумный город. Лермонтовская улица — самый центр Ростова-на-Дону, тихий живописный район, летом утопающий в зелени, а сейчас заполненный синими тенями. Чистенькая новостройка свежего высотного жилого комплекса странно и неуютно соседствовала с приземистым зданием в потрескавшейся жёлтой штукатурке. «Центр судебно-медицинских и криминалистических экспертиз» — прочёл зловещую вывеску Демидов.
«Прям тебе знак судьбы: ноги в руки и не связывайся» — мрачно подумал он, но не нашёл в себе сил развернуться и сбежать.