— У каждого свои слабости, барышня, — покачал головой Дормидонт Иванович.
— Ой, да закроют уже скоро этот скотный двор! Хоть шататься туда не будешь, — проворчала Гедиминова и снова занялась посудой на столе.
— Жаль будет, конечно. Культурное наследие прежнего времени, достопримечательность всё-таки, — горестно вздохнул её муж и обратился к молодым людям. — Люблю бывать в толпе. А если даже и проигрываю, то немного.
— Главное, что к средствам фонда не прикасается, — снисходительно кивнула Глафира Пафнутьевна.
— Фонда? — в пальцах Симоновой замерла маленькая ложечка. — Какого фонда?
— Мы давно числимся учредителями в нескольких благотворительных организациях. Доренька мой всю жизнь в здравоохранении проработал, — Гедиминова склонилась над столом, подвигая гостье блюдце с вареньем и доливая чай. — Раз есть средства, почему бы не помочь нуждающимся.
— И чем занимается ваш фонд? — вежливо уточнила Таня, стараясь, чтобы её интерес не прозвучал слишком явно.
— С лечением помогаем часто, сами знаете, как тяжело сейчас, — развела руками Глафира Пафнутьевна. — Сироткам с учёбой подсобить — тоже дело богоугодное, всё ж не все по подворотням наркоманить будут, кто и в люди выйдет. За субсидиями на строительство иногда обращаются, на ремонты всякие. Ведь много где чего обвалилось, да обсыпалось, а чиновникам и дела нет. Порой просто человек приходит, денег попросит, так, мол, и так, желаю открыть там-то такое-то заведение. Попечители рассматривают заявки каждую неделю.
— Жулья только развелось, ужас! — бурчал старик. — Одно ворьё кругом.
— Не слушайте его, Танечка, вот, угощайтесь! Тут телятина, ветчина, буженина, язык говяжий. У нас вечерний чай часто ужин заменяет, особо, если заговоримся за полночь, — радушно улыбалась хозяйка. — Анатолий, может быть, к чаю рому графинчик? У нас, правда, только белый.
— Нет-нет, спасибо большое, — сконфузился Демидов.
Таня глянула на студента. Тот быстро проглотил чай и, опустив голову, сосредоточенно листал толстые медицинские карты, выписки и распечатки с анализами. Время от времени Толик поднимал глаза на хозяев.
— Да, коллега, да, — скорбно посетовал Дормидонт Иванович, отвечая на его озабоченный взгляд. — Как говорится, не существует старости, есть только болезни. А у нас на двоих с Глафирой их целая энциклопедия. И досматривать некому-то...
— Неужели у вас никого? — сдавленно произнёс Демидов и, нечаянно задев локтем, чуть не смахнул со стола чайную пару.
— Нет, коллега. Из всей семьи мы вдвоём только и остались. Всех, кого знали, схоронили. Эх, зажились мы что-то с Глафирой.
Гедиминов усмехнулся, будто бы извиняясь, и показал источенные зубы, измазанные шоколадным соусом. Таня, хоть и привычная к общению с дряхлыми стариками, всё же передёрнулась от омерзения, но быстро справилась с собой. Она ободряюще улыбнулась и накрыла мягкой ладонью сухую руку Глафиры Пафнутьевны, ласково погладив мятый пергамент старческой кожи.
— Ничего, теперь есть, кому о вас позаботиться!
Глава 3.
С Зинкой-блондинкой Георгий познакомился в клубе, где она, несмотря на довольно раннее время, изрядно набралась с подругами. Мамаев держал ухо востро и быстро разобрался, что подгулявшим сотрудницам налоговой службы требуется мужская компания. Легко ввинтился стройным загорелым телом в толпу подружек. Танцевал, угощал, у пятерых взял номера телефонов, но увёз из клуба только Зину.
Опираясь на богатый опыт и чутьё, он справедливо посчитал, что наивную неиспорченную девушку просто привязать к себе, и что она будет полезна в деле. Мамаев навешал ей лапши о непростой жизненной ситуации и о сложной работе в сфере недвижимости, которая отнимает всё его время. Встречался с Зиной раза три в месяц. Исправно подкармливал бабочек в животе, тараканов в голове и на халяву получал ценные сведения из федеральной базы, к которой девушка имела доступ по службе.
Вот и теперь Жора ждал Зинку в кофейне и разглядывал своё отражение в зеркальных панелях на стенах. Блондинка опоздала и влетела в кафе, запыхавшись. Она разрумянилась и вспотела. Сладкий запах духов почти выветрился за рабочий день и время, проведённое в толчее общественного транспорта.
— Прости, котик, меня задержали, а потом автобуса всё не было, и я... — залепетала она, сбросила пуховичок и быстро расцеловала возлюбленного.