Новое занятие неожиданно дало мне утешение, и постепенно страшное прошлое стало отодвигаться все дальше и дальше. Воспоминания стирались одно за другим. Лишь образ сестры не исчезал из памяти. А еще в моей голове остались воспоминания и мысли о молодом военном, который соблазнил Айлу и стал причиной её горя.
Темная ночь
Взгляни сестра, как безбрежно море! Взгляни на эти бескрайние поля, на людей, которые там трудятся. Взгляни сестра, а потом спроси себя: разве то, что тебя сейчас окружает может вызывать страх и порождать отчаяние в душе? Все так спокойно, так безмятежно. Ночной мрак зловещ, ему свойственно будить страх и воскрешать призраки, вселяя в сердце тревогу и дурные предчувствия. Но теперь мрак рассеялся, и мне смешны твои ночные страхи и призраки. Погляди на светлое, радостное утро, и на душе у тебя станет светлее. Погляди на кипучую жизнь, и пусть она придаст тебе хоть немного бодрости. Наконец, посмотри на мать и на дядю. Лошади их весело шагают вперед, и они спокойно беседуют. Разве глядя на них, скажешь, что они замышляют что-то недоброе? Нет, они выглядят так же мирно, так же полны надежд и радуются жизни, как и все вокруг. Так от чего же ты тревожишься?
Я уговаривала сестру и понемногу Айла успокоилась, и хотя я так и не смогла вызвать у неё улыбку, все же теперь она была не так мрачна, как прежде.
Одна за другой оставались позади деревни, а мы ехали и ехали. Наконец, когда время близилось к полудню, дядя сказал:
- Сейчас остановимся и отдохнём, а к ночи снова отправимся в путь. Теперь уже близко. Скоро будем дома.
Мы подъехали к какой-то деревне, и дядя остановил лошадей возле дома старосты. Нас радушно приняли и мне захотелось остаться в деревне на ночь. Сестра разделяла моё желание. Однако дядя твердо решил ехать ночью, мать ему не перечила, а наш гостеприимный хозяин так и не смог сломить его упрямство.
Пока мы ели и отдыхали, дядя куда-то скрылся под предлогом, что ему нужно повидать приятеля в соседней деревне. Прошёл час, другой, третий, а его все не было. Наступил вечер, ночь раскинула над миром свой шатер, и мы уже радовались, что не едем и остаёмся здесь на ночь. Но дядя все-таки вернулся и грубо приказал нам собираться в дорогу. Мы повиновались. Обитатели дома осуждающе переговаривались, что, дескать, так не годится, не дело уезжать среди ночи. Но дядя был непреклонен.
И вот мы снова в пути. Густая ночь опустилась над миром. Жизнь замерла, поля опустели, все затихло. Мы с сестрой украдкой переговариваемся. На сердце тревожно, и темнота тоже не располагает к покою. Призраки ночи медленно обступают нас со всех сторон, рождая в душе ясный страх, заглушающий все другие чувства.
Вдруг мы слышим грубый окрик:
- Слезайте, приехали!
Голос дяди звучит недобро и зловеще. Не понимая, что происходит, мы испуганно молчим не в силах вымолвить не слова. Какое-то странное оцепенение овладевает нами.
Дядя снова грубо и злобно повторяет свое приказание:
- Слезайте, лошади не двинутся дальше ни шагу!
Мы в страхе слезаем и, спотыкаясь, куда-то бредем. Мать пытается узнать, почему мы остановились, когда вокруг никакого жилья. Я тоже хочу что-то спросить, но язык отказывается мне повиноваться, я даже с трудом понимаю, что говорит мать.
Внезапно дикий крик прорезает тишину, и чье-то тело тяжело и глухо падает на землю: дядя ударил сестру кинжалом. Потрясенные, мы глядим, как из раны на груди Айлы бьет алый родник, и в растерянности не знаем, что делать, не понимая до конца, что же произошло…
Айлы больше нет, её у нас отняли. Вокруг опять воцаряется зловещий покой, только теперь он наполнен смертью. А мы всё стоим в нелепом оцепенении, и рядом с нами, словно дьявол, стоит дядя…
И вдруг из далека доносится твой голос, милая птица. Все ближе он, ближе яркий луч света среди океана мрака и ужаса. Короткие прерывистые крики стремительно гонят прочь моё оцепенение. И передо мною вдруг во всей отвратительности предстаёт и само злодеяние, и преступник, совершивший его, и окровавленный труп…