Я понимала, что настанет день, когда мне наскучит издали наблюдать, как он уходит и приходит, а захочется жить с ним под одной крышей. Ожидание было невыносимым. Каждое утро, просыпаясь, я говорила себе: «Это случится сегодня!» И каждый вечер перед тем как лечь спать, я думала: «А что если я возьму и пойду к нему этой ночью?» Но я все-таки не сдавалась и удерживала себя до тех пор, пока жизнь в доме наконец замирала, двери запирали на засов, и мне не оставалось ничего другого, как лечь спать.
Так проходил день за днем. Но однажды, уже под вечер, я выскользнула из дома и, осторожно озираясь по сторонам, подкралась к ограде. Обойдя вокруг дома и убедившись, что за мной никто не следит, я нырнула в ворота и стрелой понеслась к дому военного. У ворот я остановилась, потом постепенно вошла и, с трудом скрывая волнение, направилась к садовнику, как будто собиралась его о чём-то спросить. Однако, подойдя поближе, я смутилась, застыла в нелепой растерянности, не зная, что сказать и куда деваться от стыда. А я-то еще хотела пройти в дом и посмотреть, в какой комнате жила Айла. Куда там! Садовник спрашивал, кто я такая и что мне надо, но я упрямо молчала, и вид у меня в эту минуту был удивительно глупый.
В конце концов он, наверное, потерял бы терпение и прогнал меня прочь, но я, не дожидаясь этого, вдруг вернулась и со всех ног кинулась наутёк, словно за мной гнались. С бьющимся сердцем я влетела в дом. Моё отсутствие никем не было замечено. Стараясь казаться спокойной, я удалилась в свою комнату, кинулась к заветному окну и только тут поняла, что была на волосок от поражения.
Со временем дорога в соседний дом стала для меня привычной. Я познакомилась с садовником, изредка болтала с ним, а иногда украдкой даже переговаривалась из окна. Через несколько дней я уже знала всю подноготную его хозяина: какие у него привычки, как он сердится и каким бывает в веселые минуты, - словом, все, что можно узнать о человеке от его слуги.
Но на этом я не остановилась. Ведь, кроме садовника, там жила еще и служанка, которая следила за порядком и чистотой в доме. Я узнала, что почти сразу после того, как ушла Айла, военный стал искать себе новую служанку и вскоре нашел смазливую глуповатую девицу по имени Салиха. Мне она не понравилась с первого взгляда, но я делала все возможное, стараясь подружиться с ней поближе. Это оказалось делом не трудным, и очень скоро она уже стала поверять мне свои тайны. И тут во мне проснулась злоба. С каждым днем она разрасталась все сильней и сильней.
Увы! Салиха заменила Айлу не только как служанка, но заняла её место и в сердце молодого хозяина, если у него вообще было сердце.
Не сестра, а новая служанка теперь была предметом его страсти. Какой же он распутник, думала я. Неужели не будет конца его любовным похождениям? Значит, не успела сестра уйти из его жизни, как он уже забыл о ней и утешился с другой. Значит, он даже не подумал, сколько зла ей причинил. Для него она была лишь очередной забавой, развлечением, которого ищут от скуки городские жители. Расплата его за это должна быть страшной, уж я об этом позабочусь.
Уже не ревность ли бушует в моем сердце! Не от ревности ли кровь закипает в жилах, лицо полыхает огнём, а глаза загораются такой яростью, что окружающие только руками разводят, недоумевая, в чем дело, и удивляясь, до чего может довести человека меланхолия.
Не ревность ли бесследно прогнала мою печаль, заменив её неугасимой злобой? Но кого я ревную и к кому? Ревную ли несчастную сестру, что погибла из-за человека, который даже не заметил её жертвы? Или, может, я ревную себя саму, потому что так желала узнать всю правду, а узнав, отчаялась, потому что думала и мечтала о том, кто этого не стоит?
Не знаю! Но так или иначе, но это странное чувство очень затруднило мою жизнь в доме торговца и мою дружбу с Ясминой. Я одичала, стала сторониться людей, и даже Ясмина сделалась мне неприятна, чего я уже никак не ожидала. Окружающие откровенно тяготились мною, а Ясмина в ответ на мою холодность тоже ко мне охладела.
«Ох, Элиф, - ругала я себя, - куда же влечет тебя беспокойная душа, чего хочет твоё влюбленное сердце?»
Проснувшись однажды утром, я обнаружила, что весь дом охвачен каким-то странным волнением. Оно чувствовалось в поведении торговца и его жены. То и дело они смотрели на Ясмину и переглядывались между собой, а в глазах обоих была радостная надежда и затаённая грусть. Хозяин расхаживал по дому и щедро одарял всех улыбками, заговаривал первым с теми, кого никогда не баловал беседой, был ласков с теми, с кем обычно бывал суров, а встречаясь со мной провожал долгим взглядом. Хозяйка дома тоже стала как-то добрей и охотно разговаривала с прислугой.