Отъезд
Мне повезло больше всех. Я поступила служанкой в дом торговца. Работа была несколько необычной и вначале даже показалась мне трудной. Но очень скоро я стала находить её увлекательной и приятной. Я должна была сопровождать одну из дочерей хозяина, которая была старше меня на год или два. Играла ли она, шла ли в школу или занималась с учителем дома – повсюду я следовала за ней. Конечно же делать что-либо вместе с ней мне не разрешалось. Я была всего лишь служанкой, ходила за ней по пятам и исполняла ее приказания. Однако Ясмина оказалась славной девочкой, веселой и живой, а также доброй в обращении со слугами. Очень скоро мы с ней подружились. Она стала доверять мне свои тайны, играть со мной и даже делилась сладостями.
Хозяйке дома пришлась не по вкусу эта наша искренняя дружба с Ясминой. Но потом она с этим свыклась, и я стала ходить вместе с Ясминой в школу и заниматься с учителем дома. Меня одели в её платья, и между нами исчезла столь заметная раньше разница. Я украдкой смотрела на Ясмину, потом на себя в зеркало и казалось, что мы почти ничем не отличаемся друг от друга. Если не считать того, что она говорила приятным, красивым языком, на котором говорят в городе, а я изъяснялась неуклюжим и грубым языком деревни.
Так прошло несколько лет, которые я прожила не ведая забот и не жалуясь на трудности. Я узнала, что такое роскошь, многому научилась и очень переменилась. А моя мама оставалась все такой же, какой и была. Она служила в доме государственного чиновника. Человек он был не бедный, но образ жизни вел простой, деревенский. Не изменилась и моя сестра Айла. Она поступила в услужение к военному, красивому, стройному молодому человеку. Эскер один занимал большой дом, окруженный великолепным садом. С ним жили двое слуг – деревенский парень, который был за сторожа и садовника одновременно и моя сестра, которая заботилась о хозяине и следила за чистотой дома. Еду в большом количестве приносили из городского ресторана, сам хозяин ел немного и почти все отдавал слугам. У меня на глазах сестра быстро превращалась в девушку. Формы ее приятно округлились, она заметно похорошела и казалась счастливой. Однако по-прежнему оставалась она все той же простой деревенщиной, какой пришла в город, - она так и не научилась ни читать, ни писать, как я, и совсем не умела обращаться с красивыми вещами.
Раз в неделю мы, как и прежде, встречались в нашей грязной каморке. К этому времени я стала уже тяготиться этими встречами и возненавидела нашу лачугу. Вот бы было хорошо с матерью и сестрой видеться только время от времени и желательно в домах, где они служат! Но наша мама была строгой консервативной женщиной. Поэтому мы не изменяли своей привычке собираться раз в неделю. Они смеялись и искренне радовались этим встречам, а я с трудом выжимала из себя смех, делая вид, что тоже радуюсь вместе с ними.
Однажды, в один из таких вечеров, я не увидела улыбок и веселого смеха. Угрюмое молчание и мрачные лица встретили меня. И мне даже показалась, что у мамы слезятся глаза. Я хотела спросить, в чем дело, но сестра резко отвернулась от меня, а мама знаком приказала мне молчать. Тяжелое молчание, причины которого я не знал, было прервано одной-единственной фразой, услышав которую, я потеряла способность соображать и двигаться. Я была поражена. Сестра же встретила её молча, лишь подняла глаза к небу и снова о чем-то задумалась.
- Завтра, - сказала мама, - мы уедем из этого ужасного города!
- Нет, я не поеду, - едва не выкрикнула я. Хотелось возражать и спорить, но мама сказала это таким печальным голосом, что я не осмелилась ей перечить и промолчала.
Я вспомнила, сколько мама выстрадала от беспутного мужа, сколько видела унижений и страхов. Вспомнила как надломило её горе от потери супруга и изгнания из деревни. Вспомнив все это, я не нашла в себе сил, чтобы спорить и возражать. Я повиновалась, но одному богу известно, какую мучительно-бессонную ночь я провела, стараясь что-нибудь придумать. А когда настало утро и мать приказала нам собираться в дорогу, я спросила:
- Разве не должны мы сказать своим хозяевам, что уезжаем?
- Если тебе жаль с ними расставаться, - спокойно ответила мама, - оставайся, а мы поедем.
- Да, мне совсем не хочется покидать их, - заплакала я, - но я не могу остаться, раз уже пришла сюда с вами. Вы моя семья. Мне бы только хотелось увидеть Ясмину перед отъездом.
- Если ты пойдешь к ней, - возразила мать, - то к нам уже не вернешься. Ясмина привязалась к тебе, она не захочет расставаться с тобой и отец её может тебя не отпустить.