И на другой день я тоже не сказала Зухре, что ночью не сомкнула глаз. Я не стала говорить, что думала о прошлом и настоящем, о будущем близком и далёком. Зачем? А ночь была долгая и тягучая. Я слышу тебя, милая птица, твой крик у меня в сердце, прорезает тишину ночи. Я знаю, что ты хочешь сказать. Я помню, как погибла сестра, знаю, кто виновен в её гибели, и не забыла, кто её убил. И еще я знаю, что завтра утром войду в дом к молодому военному и буду жить там, где жила Айла. Но только меня ждёт иной конец…
Я слышу тебя, милая птица! Я поняла! Наступит утро, и я пойду к Эмерхану. На сердце у меня – черная ночь. На лице – самая прелестная из улыбок.
Новый хозяин
Новый хозяин встретил меня с улыбкой и принялся бесцеремонно разглядывать. Он неторопливо окинул меня с головы до ног холодным, оценивающим взглядом, как будто покупал новую вещь, и я подумала, что, если бы не остатки стыда, он, наверное, охотно пощупал бы меня. К счастью, до этого дело не дошло, и хозяин ограничился тем, что раздел меня всю глазами, я же стояла, стиснув зубы, и старалась подавить негодование, закипавшее в душе: он не должен заметить моего волнения. А я волновалось, потому как молодой военный был безумно красив. В темных глазах его, в которые я боялась взглянуть, играли янтарные блики. Широкие плечи и стать делали его образ величественным и будоражащим.
Потом хозяин спросил, как меня зовут, кто мои родители, откуда я родом и где прежде служила. Я отвечала, но мне показалось, что он задавал свои вопросы не из любопытства, а просто хотел послушать мой голос и заставить меня говорить. Он велел пройтись по комнате, повернуться направо и налево. Я покорно выполняла все его приказания, а про себя думала: «Ну, этот-то умеет покупать рабов!»
Общими фразами, не вдаваясь в подробности, он рассказал о моих обязанностях и правилах дома, а после отпустив меня заниматься домашними делами, сам ушёл по делам.
Когда же настала ночь и он подкрался к двери как вор, у него, конечно, и в мыслях не было, что я могу еще не спать и встречу его как ни в чем не бывало.
С неясной, призрачной улыбкой он переступил порог и вдруг увидел, что я стою посреди комнаты. От неожиданности он вздрогнул и попятился, потом заговорил, но голос его звучал как-то неестественно:
- Что я вижу? Ты еще не спишь? Знаешь ли ты, который сейчас час?
- Хоть ночь уже на исходе, не пристало служанке ложиться спать, пока не лег ее господин. Кто знает, может, ему что-нибудь понадобиться? – ответила я.
- Не случалось мне прежде встречать служанку, которая была бы так заботлива и поджидала своего господина всю ночь напролёт! – обретя прежнюю уверенность, сказал он, и в голосе его опять зазвучала нагловатая насмешка. – А я-то полагал, что ты давно уже спишь, как спали, бывало, все мои служанки до тебя. Иду и думаю – как же мне её разбудить? И отчего это только слуги имеют обыкновение спать как убитые?..
- Я избавила моего господина от излишнего беспокойства, - ответила я. – Когда служишь в богатых домах, привыкаешь не спать и дожидаться прихода хозяев. Они ведь не любят сидеть вечерами дома. Что прикажете, господин?
Гнусно ухмыляясь, он протянул ко мне руку. С каким наслаждением я отрубила бы её! Но я только отступила, и он меня не коснулся.
- Так вот, твоему господину угодно, чтобы ты следовала за ним! – сказал он и направился к двери.
Я молча повиновалась. Этот жалкий человек поверил, что я его ждала. Если бы он мог заглянуть ко мне в душу, он узнал бы, что мне не дали уснуть мысли о сестре и видения той ночи. Но в этот миг он думал только обо мне, видел только меня, и что ему было за дело до каких-то видений.
Я вернулась к себе через час, довольная собой и уверенная у своей силе. Я не побоялась принять вызов и измучила своего врага. Собственно, это было еще только начало нашей с ним борьбы. Но я не дрогнула и не испугалась, а была твердой до конца. Потом я ушла, оставив его неудовлетворенным и раздосадованным, на перепутье между отчаянием и надеждой. Все оказалось очень просто. Надо только быстро менять гримасу и, притворяясь скромницей, принимать добродетельный вид, который охлаждает пыл и убивает надежду.
Я думала, что уже наше первое столкновение будет отмечено яростной борьбой, вслед за чем нам придется расстаться: либо я сдамся, признав себя побежденной, либо сама буду праздновать победу, и в обоих случаях меня с треском выгонят вон. Но получилось так, что мы сумели сдержать себя, и наше первое сражение, вместо того, чтобы оказаться последним, только положило начало настоящей борьбе и оттянуло расставание на неопределенный срок, которому так и не суждено было кончиться. Когда он привел меня к себе в комнату и попросил сменить постельное белье. Я удивилась, ведь до дня смены белья было еще несколько дней, но приказание исполнила. Убирая грязные вещи, я ходила вокруг кровати, стараясь выполнять всё как можно грациознее. Эмерхан смотря на меня начал медленно снимать одежду. Я работала, стараясь не смотреть на него, но сердце забилось чаще. Когда я стала заправлять чистое белье он ушел в душ, а я услышала, как течёт вода. Все стало падать из моих рук. Голова кружилась от картинок того, что могло происходить в ванной комнате. Как раз в тот момент, когда я закончила с бельем, он вышел... в одном полотенце. Я застыла и не могла оторвать от него глаз. А он, почувствовав мою растерянность и интерес, подошел ко мне очень близко. Но я, усмерив свое сердце, встряхнула головой, будто скидывая с себя чары Эмерхана и отошла в сторону, указывая на кровать.