И хотя с тех пор прошло уже много лет, я вижу эту сцену как сейчас… Вот старая гадалка пристально вглядывается в раковины, и по лицу видно, что она силится что-то понять и не может. Я слышу её скованный голос, слышу слова, обращенный к Айле:
- Странная у тебя история! Я вижу тебя между двух мужчин. Один из них любит тебя, но причинит тебе боль, а другой причинил тебе боль, но полюбит тебя. Хочу понять в чем тут дело, и никак не могу. Обратилась бы за советом к святым…Это ведь не трудно. В деревне неподалеку есть гробница святого чудотворца, и там же живет одна женщина, у которой муж умеет творить чудеса!..
Не успела Фариде договорить, как мать подскочила будто её ужалили и, сорвавшись с места, помчалась неизвестно куда.
Дядя
Прошло несколько дней.
Я о чем-то болтала с Зухрой и Хадрой на крыше, а сестра сидела тут же неподалеку, погруженная в свои невеселые думы.
- Элиф!..Элиф! – услышала я вдруг голос матери. – Иди сюда скорей!
Я поспешила на зов. Мать показалась мне необыкновенно радостной и возбужденной. Следов скорби на её лице как не бывало. Она счастливо улыбалась, размахивая руками, и кричала:
- Взгляни, ты только взгляни! Это же, ей-богу, лошади с нашей деревни! На них наш знак.
И в самом деле, у дома стояли лошади с повозками, а рядом с ними спешился всадник, страшный как сам дьявол. Подозвав помощников, они стали разгружать поклажу. Мать, ликуя, указывала на всадника и все твердила:
- Неужели ты его не узнаешь? Это же твой дядя Надир.
Но мать ошиблась, я узнала своего дядю! Сколько раз в детстве я, бывало, пугалась встречая его! Как ненавидела исходящую от него злобу, ненавидела его грубую манеру говорить и резкий голос, который так и рубил слова.
Да, я узнала своего дядю Надира! Сколько раз я спасалась бегством, - только бы с ним не встретиться, не откликалась на его зов, не верила всем проявлениям любви и симпатии и упорно отказывалась от угощений, которыми он пытался меня задобрить. Да, он всегда был мне отвратителен. Когда был убит отец, я помню с каким равнодушием встретил дядя это известие и как сурово обошелся с матерью и с нами! Тогда он и не подумал о том, что мы остались сиротами, а мать овдовела. Нет, он думал только о том, что скажут люди. Не он ли уже через несколько дней он явился к нам утром и убедил мать, что нам надо уехать? Не он ли уверял, что сам все подготовит для отъезда, сам поможет благополучно добраться до ближайшей деревни? Ах, да он действительно увел нас подальше от родного дома и проводил до какого-то селения, но там он нас и бросил на произвол судьбы. С того самого дня я даже не сомневалась, что думала о дяде именно так, как он того заслуживал, и мое отвращение к нему было самым естественным чувством, которое мог вызвать грубый и жестокий человек в душе чистой и скромной девочки.
Да, я узнала своего дядю Надира!
Старосте сообщили, что его спрашивает како й-то человек и он любезно поспешил навстречу. Приём был сердечным, и гость остался доволен. Час-другой прошел в обычной беседе, как вдруг дядя сказал:
- А ведь мне причитается с тебя получить, староста. Верни-ка то, что было отдано тебе на хранение.
- Конечно. – отвечал старости. – Но только объясни, что ты имеешь в виду.
- Несколько дней назад к тебе в деревню пришла женщина с двумя дочерьми и попросила ночлега.
- Да, но какое отношение имеет к тебе эта женщина?
- Она - моя сестра.
- Ну что же, - сказал староста. – Она была здесь желанной гостьей. Я же только исполнил свой долг. Но не уходите сразу, побудьте с нами.
И завязался разговор до позднего вечера.
В ту долгую мрачную ночь сестра не сомкнула глаз. Я тоже не спала. Я обернулась к сестре и, стараясь скрыть тяжелую печаль, лежавшую на сердце, принялась рассказывать ей о приезде дяди, о том, что мы уезжаем, наверное, утром. Я расписывала её, какое замечательно путешествие нам предстоит: как мы будем ехать верхом, глядеть на поля. Так говорила я, изо всех сил стараясь казаться довольной и счастливой, как будто то, что нам предстояло, меня несказанно радовало. Но никто я подумать не мог в каком я была отчаянии.