—Почему ты пришёл, Доминик? Не буду скрывать, я подслушивала твой разговор с матерью в моём ресторане. Клятва — такая сладкая вещь, как и ложь, которая может её разрушить. Твоя мать продолжала свою мошенническую деятельность. Как жаль, что ты это узнал совершенно случайно, недавно остановившись у переулка завязать шнурки. — На её лице появилась ухмылка. Она играет с Домиником.
—Откуда вы знаете? — Юноша перестал качаться на стуле. — Вы следите за мной?
—Нет. Мимо проходила. Ты так и не ответил на главный вопрос. Зачем сюда пришёл, если знаешь, что тут будет твоя мать? Немного глупо, не думаешь?
—Я думал поставить ей ультиматум. Я или такая жизнь.
—Она бы выбрала такую жизнь. Не сомневаюсь. — Слова, словно пуля вырвались из её уст.
—Может, и так, но она дарила такую надежду…
—Я понимаю.
—А я вот вас не понимаю. Мы оба знаем, что было на столе в прошлый званый ужин. Зачем вы это делаете?
Ухмылка спала с её лица, а резиновая маска снова вернулась.
Таймер духовки запищал за дверьми кухни. Синьора Инхюман встала, не ответив на вопрос Доминика.
—Извиняюсь, я вынуждена отойти. — Она ушла на кухню, оставив юношу совсем одного.
Доминик в этот момент достал телефон и посмотрел все мессенджеры. Молдас не находилась в сети уже несколько недель. Желание Вероники отправило её, наверное, куда-то очень-очень далеко, раз связь там даже не ловит. Доминик вышел из последнего мессенджера и зашёл в контакты. Он прокрутил ленту и резко остановил её пальцем. Молдас. Доминик звонил ей каждые два дня, но ничего. Молдас будто испарилась из этого мира. Подальше, как выразилась Вероника, может находиться где угодно.
Доминик позвонил Молдас.
«Извините, я временно не доступна. Перезвоните позже, а лучше оставьте сообщение после сигнала, буду рада.»
ПИИИИИП.
—Привет, Молдас. Не знаю, где ты, но я бы хотел поговорить. Перезвони, как будет время.
Дверь кухни открылась, и из неё вышла Синьора Инхюман с большим противнем. Доминик сразу убрал телефон.
—Вам помочь?
—Нет, спасибо. Я сама. Очень хорошо, что ты пытаешься помочь, но сегодня хозяйка я.
Синьора Инхюман поставила противень на центр стола.
—Доминик, подойди и выбери себе кусок.
Юноша встал и подошёл к женщине. Он склонился над только что приготовленной лазаньей. Нож был всего в паре сантиметрах от его лица, в руках Синьоры Инхюман. Он чувствовал некую защиту. Она не ударит его ножом.
—Наверное, этот. — Доминик показал на средний кусок в левом углу.
Женщина взяла тарелку и медленными движениями положила кусок на неё. Парень унёс блюдо на своё место и сел.
—Пока я выбираю себе кусок, могу начать рассказывать, в чём смысл данного действия.
—Да, пожалуйста, было бы замечательно.
Синьора Инхюман откашлялась.
—Тебе будет проще, если я сравню себя с кем-то. Например, Ганнибал Лектор. У меня также нарушено восприятие, а ещё эстетика властвует над этикой. Единственное, что нас различает, это то, что я с рождения такая. Меня не травмировал никакой случай. — Женщина наконец-то выбрала кусок и вернулась на своё место. — Я пробовала лечиться, но, как видишь, ничего не вышло, да и доктор такой ужасный попался. Доктор Ларсен. Ты его видел один раз.
—Два. На улице и на столе. Про мистера и миссис Браун я более-менее понял. Они ужасные люди и, возможно, заслуживали такой участи, но Доктор Ларсен…
—Заслуживал. Он обычный извращенец. Зарисовывал приходивших на приём девушек голыми в свою записную книжку.
—Но почему вы его не сдали полиции, как мистера и миссис Браун? Я видел вечерний выпуск новостей в тот день.
Синьора Инхюман смотрела на вино в своём бокале.
—К сожалению, ни при нём, ни в кабинете и даже в его доме этой записной книжки не было. Обвинять его в чём-то без доказательств — ошибка. Одно радует, что все его деньги пойдут на разные фонды. — Женщина поставила бокал. — Я вернусь к рассказу о том, зачем я этим занимаюсь. Пойми, я не чувствую себя каким-то богом, поедая это грязное мясо… Я приношу гармонию в этот мир. Помнишь, какие прекрасные блюда были на столе в прошлый раз?
Доминик кивнул и начал смотреть на лазанью. Он вовсе не собирался её есть, но в его голове что-то ёкнуло. Юноша взялся за вилку и нож. Отрезав небольшой кусок и засунув его себе в рот, он будто преисполнился.
—Вы правы. Что-то в этом есть.
—Всегда любила таких людей, как ты. Доброта вас красит и делает украшением этого мира.
Доминик уплетал лазанью кусок за куском, не обращая внимания на комплимент женщины. Вскоре блюдо было съедено полностью.
—Спасибо за ужин. — Доминик вытер губы салфеткой.