Вероника действительно расслабилась. Тревога насчёт Мелони удивительным образом пропала.
—Молдас вернулась, и мы снова дружим. Доминик постепенно становится прежним, скорее всего, из-за неё. У него столько всего случилось, а мы даже не можем помочь.
Мария взяла Веронику за руку и повернула голову к ней.
—Я рада, что Молдас вернулась и у вас постепенно всё возвращается. Она же объяснила, почему так поступила?
Вероника молчала.
—Вероника?
—Я не всё рассказала про её поступок. — Девушка посмотрела на Марию. — Молдас долго пыталась хоть с кем-то подружиться, но у неё ничего не получалось, в наших глазах она была странной. В конечном счёте она хотела покончить с собой, но по воле судьбы у неё в руках оказалась книга с разными ритуалами. Молдас загадала желание у Сатаны. Мы были её желанием. Она заставила магией дружить нас с ней.
—И вы так легко простили её после этого? — Мария вскочила.
—Дружба, может, и не была настоящей, но счастливые совместные момента — да. — Вероника притянула Марию за ворот халата и крепко обняла. — Мне нравится делиться с тобой всей глупостью, что со мной происходит.
—А мне нравится тебя слушать.
В палату ворвалась толстая женщина лет пятидесяти. Она как будто не удивилась такой близости между ними.
—Ваш отец!
Больше ничего та сказать не успела. Мария подорвалась и куда-то побежала. Скорее всего, к отцу. Вероника пыталась погнаться за ней, но на первом же повороте потеряла её.
—Где её отец? — обратилась Вероника к вбежавшей женщине.
—Палата 50, вам лучше поторопиться.
Палату Вероника нашла не сразу. Прошло около пятнадцати минут. Вокруг двери никого не было, а в коридоре царила тишина. Дверь была немного приоткрыта. Вероника решилась войти.
Мария плакала над отцом. Все приборы показывали нули.
—Они ничего не смогли сделать. Опухоль вросла вовнутрь. Я не успела всё сказать. Я сказала, что люблю его, а он корчился от боли.
Вероника обняла Марию, пока та продолжала плакать. Трагедия за трагедией наполняла этот день. Он становился всё тяжелее и тяжелее для всех. Мария утонула бы, если бы не Вероника.
Крыша больницы Святой Марии.
—Когда ты начала курить?
Мария отряхнула пепел и выдула дым.
—Недавно совсем. Почти когда переехала к тебе. Не замечала запах дыма в ванной?
—Я думала, Эдвард балуется. Почему ты скрывала этот пустяк?
Мария накрыла свои ноги курткой Вероники, которую та отдала, чтобы она не замёрзла.
—Пустяк? Я вся такая правильная, хорошая, бог меня любит, и вдруг у меня в руках сигарета. Глупо. Думала подождать, пока ты уйдёшь, дабы меня не увидела с ней во рту, но я не хочу, чтобы ты уходила.
—Я не уйду, я буду с тобой столько, сколько тебе нужно.
Мария бросила сигарету куда-то вниз с крыши. Рукой она показывала, что хочет видеть Веронику рядом с собой. Когда та подошла, девушка обняла её.
—Спасибо, Вероника. Хочешь услышать план моего отца-безумца? Не заставляю, но интересно. — Мария посмеялась, а Вероника ей в ответ, не желая показать, на сколько всё плохо в её глазах. — Я продаю дом после двух недель и покупаю организацию церкви. Позже, когда все права будут у меня, я поселюсь у Доминика с его отцом. Принимаю доп работу пастора и попутно делаю ремонт в их доме, не без них, конечно. Папа уверяет, что это сильно поможет и мне, и Доминику. Отдельно я забираю все деньги в банке, положенные на моё имя, и выкладываюсь в то, в чём я стопроцентно уверена. При удачном исходе мне хватает на крутой колледж, и я учусь на хорошо оплачиваемую профессию, а при неблагоприятном просто иду работать. Он не учёл только его похороны. Мы должны были обсудить их раньше, но я всё время откладывала. Уверена, у отца в дневнике всё есть. Когда вернусь домой, поищу его. — Мария заметила пустой взгляд девушки и решила переключить тему. — Ты, кстати, не рассказала про свой кошмар.
Вероника резко очнулась.
—Я боюсь остаться одна. — молниеносно вырвалось из неё. — В каждом кошмаре исчезают все люди вокруг меня.
—Ты боишься одиночества?
—Да. Мало того, что я боюсь сильно к кому-то привязаться, да и во мне нет ничего особенного, что могло бы задержать людей. Мои друзья любят меня, но я этого не понимаю…
Мария положила палец на губы Вероники, что бы перестала говорить.
—Ты особенная, хоть этого и не понимаешь.
Живительный жар слов Марии, словно яд, распространялся по телу Вероники. Её слова въедались глубоко в кожу. Наверное, в эти моменты Вероника понимала, насколько она не одинока и нужна всем.
—Извини, я хочу прилечь. Поможешь дойти до палаты?
Вероника взяла Марию под руку и стала медленно уводить с крыши.