—Мы теперь грабители?
—Смешно, но я забираю то, что принадлежит мне, и надеюсь, его никто не носил. — Молдас уже рылась в шкафу. — Ночнушку точно не беру. Её кто-то растянул. Раскрой сумку, пожалуйста, и отвернись.
Доминик расстегнул сумку и отошёл к окну.
—Извини, но тут то, что тебе я пока не покажу. Понятное и костюм курочки с моего прошлого Хэллоуина.
Доминик хотел повернуться, но случайно увидел, как Молдас кладёт в сумку своё нижнее бельё, и отвернулся, покраснев.
—А почему я не помню про тот костюм?
—Вы тогда со мной не дружили. Я пришла на вечеринку к Джамали, а меня высмеяли за то, что я в жизни курица и на празднике тоже. Вы с Вероникой собирали конфеты вместе с Мисти.
—Жаль, что мы тогда с тобой не подружились.
—Всё уже решено судьбой, как мне сказал один умный человек, а вот что решено, не сказал. Моя дружба с вами произошла бы, наверное, и после того, как меня спасли из ванны. Вам бы стало меня жалко, и мы стали бы друзьями.
Доминик немного задумался. Если всё правда предрешено судьбой, то какой итог и смысл всего, что произошло. Всё могло случится иначе, но итог один.
—Как думаешь, мне брать купальник?
Молдас показала, прислонив его к себе, что, безусловно, выбило парня из раздумий.
—Давай пока обойдёмся без таких костюмов, и мне кажется, он тебе мал.
—Насчёт мал ты прав. Мне кажется, это даже не мой.
—Быстрее бери всё необходимое и пойдём. Тебе не нужен тот костюм курицы. Оставишь другим детям, пускай развлекаются.
Молдас уронила на пол купальник. В ответ на слова Доминика не последовало ни единой фразы. Она смотрела на него пусто, будто что-то её сильно огорчило.
—Оставить? Пусть развлекаются? — Молдас сняла кожаную куртку и бросила в Доминика. — Мне не жалко, пускай катаются на байках или курят сигареты в туалете. — Девушка сняла с себя футболку. Её она бросила уже куда-то в сторону. — Мне не жалко. Пускай носят мою вонючую футболку. Это не вещи, Доминик, это мои воспоминания. Плохие, но они. Папа с мамой в первый раз приложили руки к моей жизни. Папа дал деньги на этот костюм, а когда он пришёл в ненадлежащем качестве, мама сидела, шила, выклеивала. Не знаю, что с ними произошло в тот вечер, но они старались как могли ради меня. Все эти вещи мне дороги. В большинстве из них я проводила время с вами, некоторые — часть этой большой истории...
Доминик смотрел на Молдас. После её мрачной истории странно слышать о дорогой вещи от родителей, однако он понимал всю ценность этих вещей. Слова девушки его тронули. Доминик уже не собирался заставлять её оставлять здесь хоть что-то. Он подошёл и обнял девушку, пока та кричала.
—Я хотела сказать, что… — Молдас смутил этот жест, и она дала волю слезам.
—Бери всё, я хоть в руках понесу.
—Спасибо.
Молдас отстранилась всё ещё плача, но улыбка так и светилась. Она смотрела Доминика и тихо хохотала. Чуть успокоившись, она вспомнила о внешнем виде и прикрыла грудь в лифчике руками.
—Подай футболку, пожалуйста, и не смотри.
Доминик закрыл глаза и аккуратно подал брошенную футболку. Девушка быстро оделась и застегнула сумку.
—Я всё взяла, если что, потом вернусь. — Молдас, улыбаясь, протянула сумку Доминику.
Сумка вылетела из окна, а за ней неторопливо вышел Доминик, который боялся разбить стекло. Молдас ступала прямо по нему. Не в первый раз она проворачивала такой трюк. Вот тут она прокололась. Полностью оперевшись она разбила стекло. Молдас мигом выпрыгнула из окна.
—Слышно было?
—Немного, пойдём, преступница.
Две фигуры скрывались в ночи. Одна прыгала от счастья, а другая тащила сумку на спине и тихо пела песни.
Глава 26
Больница Святой Марии
Аппараты надоедливо пикали в палате одной такой же девицы. Уже была ночь, и никто за ней не следил, да и днём о ней никто не беспокоился. Она подавала признаки жизни только на приборах, а в реале, если бы могла, показывала средний палец. Медсёстры иногда приходили, чтобы привести девушку в порядок. Волосы они уже закололи в крабик, меж делом сделали маникюр и покрасили ногти в чёрный, на самом деле испытывая новый цвет и форму на чужих ногтях. К балу по окончании года внешне Мелони была готова на все сто, но вот внутренне…
—Да почему ты меня не выпускаешь?
—А ты хочешь?
Мелони в пижаме врезала Мелони в тёмном свитере и юбке. Первая почувствовала боль второй.
—Знаешь же, что плохо будет и тебе, если я захочу.
—Знаю, но ты мне так надоела.
—Ты. Надоела. Себе.
Мелони 1 села на пол или на то, что его напоминало. Это было чёрное мелководье. Такого цвета здесь было всё, кроме пижамы и самих девушек.