Мария уверенно ударила клюшкой и случайно проткнула кокон. Из новообразовавшейся раны хлынула густая слизь чёрно-зелёного оттенка. Она воняла, как канализация, если не хуже. Кокон стал постепенно опустошаться и складываться. Друзья отошли подальше, чтобы не вляпаться в это. Слизь стекала по корням, пузырясь и шипя, будто разъедала всё на своём пути. На плитке оставались тёмные прожжённые следы. Вероника зажала нос, но запах всё равно пробивался — тяжёлый, гнилостный, от него подкатывала тошнота.
—Надо уходить. — Голос Доминика звучал хрипло, будто он долго кричал. — Если кто-то из учителей или учеников выйдет в коридор…
Мария отступила на шаг, не выпуская клюшку. Она смотрела на кокон, который заметно съёжился, но всё ещё пульсировал.
—Он будто питается этим. — она кивнула на чёрно-зелёную жижу. — Чем больше вытекает, тем сильнее он дрожит.
Молдас прижалась спиной к стене, будто хотела сквозь неё пройти. Её пальцы побелели — так крепко она вцепилась в собственную ладонь.
—А если оно сейчас взорвётся? Или вылезет что-то ещё? Мы даже не знаем, что внутри. Мелони могла это запланировать.
Кокон резко раздулся до огромных размеров, будто шарик, и лопнул. Вся слизь держалась вокруг объекта, находящегося внутри бывшего кокона. Она полностью облепила его. Нечто стало разворачиваться и вставать. Слизь потихоньку стекала с него, открывая лик. Ужасное существо, напоминавшее человека только по силуэту, было обвито корнями. Рот чудовища расплывался в зубастой улыбке. Глаз вовсе не было, они скрылись за толстым корнем. Рога, напоминавшие оленьи, струились из головы.
Существо медленно выпрямилось, и корни, оплетавшие его тело, зашевелились, будто живые змеи. Оно сделало шаг вперёд — плитка под ногами треснула, словно от чудовищного веса. Из безглазой головы вырвался низкий, стрекочущий звук, похожий на цикаду, только громче и медленнее.
Доминик инстинктивно заслонил собой Молдас, хотя сам едва держался на ногах. Его пальцы судорожно сжимали кулон. Сказать «Мяу» в этот раз явно не получится. Совсем рядом с ними стояли бок о бок Мария и Вероника. Первая держала клюшку, а вторая направляла её. Вероника медленно опустила клюшку, но девушка не выпустила её из рук. Взгляд Марии метался по чудовищу — она пыталась отыскать хоть какую-то уязвимость, хоть намёк на то, что это всё ещё Мелони, а не бездушная тварь.
Существо не двигалось, изредка поворачивая голову, будто прислушиваясь к чему-то.
—Оно… слушает, — прошептала она, и голос её дрогнул. — Слышите? Оно не нападает, оно ждёт.
Доминик крепче сжал кулон. Металл под пальцами стал обжигающе холодным, будто впитал в себя весь холод коридора. Он поднял его выше, и багровый свет снова вспыхнул, но теперь он был тусклым, неровным — словно кулон терял силу.
Существо повернуло голову в сторону света. Из его безглазой головы вырвался тот же стрекочущий звук, только теперь в нём слышалось что-то вроде страха.
—Двигайтесь медленно назад, оно нас не видит. Только тихо.
Они попятились, не сводя глаз с твари, и каждый шаг давался с трудом — будто воздух вокруг стал густым, вязким, цеплялся за ноги. Вероника едва заметно махнула рукой: мол, держитесь ближе к стене, там меньше шансов наступить на что-то предательски звонкое. Мария перехватила клюшку поудобнее, её пальцы побелели на рукояти, но взгляд был цепким, расчётливым.
Существо снова повернуло голову — не туда, где они стояли, а чуть вбок, будто ловило вибрацию воздуха. Стрекот стал тише, почти неразличимым, и от этой тишины становилось ещё страшнее: она давила.
Треск. Мария сжала старую клюшку Нико слишком сильно, и она сломалась. Может, поэтому парень так и не забрал её. Зверь мигом обратил своё внимание на звук и стремительно двинулся к источнику.
—Бежим!
Доминик подхватил Молдас и побежал с ней на руках. Мария же, не такая сильная, лишь помогала Веронике не споткнуться, попутно снимая свои каблуки, чтобы бежать быстрее. Они неслись по коридору, дыхание сбивалось, а гулкий топот эхом отдавался от стен. Вероника споткнулась о выступающую плитку, но Мария успела схватить её за локоть — и они рванули дальше, будто от этого зависела каждая секунда их жизни.
Доминик, не выпуская Молдас из рук, резко свернул в боковой проход — туда, где раньше был кабинет химии. Мария с Вероникой скользнули в дверь бывшего кабинета, а за ними — пара. Они заперлись и притаились. За стенами слышались тяжёлые шаги чудовища и его стрекот. Становилось всё страшнее. Здесь казалось, даже страшнее, чем тот стрекот за дверью. Воздух пах старой пылью и чем-то едким — будто кто-то когда-то пролил здесь реактив да так и не вытер. Доминик осторожно опустил Молдас на пол, и та тут же прижалась к его плечу, будто хотела раствориться в нём. Мария, всё ещё сжимавшая в руках обломки клюшки, тихо дышала через раз, а Вероника, стоя рядом, мелко дрожала — её пальцы судорожно вцепились в ткань платья.