Доминик быстро опустил дуло дробовика. Вероника не сопротивлялась.
—Та Мелони результат — моей злобы и ненависти, которых я подавляла в себе. Я никому не желаю зла.
Мария с грохотом кинула меч на пол. Её рука смело протянулась к Мелони. Та сперва испугалась, но всё же дала свою. Мария помогла ей подняться на ноги.
—Тебе нечего бояться, если ты действительно не та Мелони. — Сказала она мягко, но её взгляд оставался настороженным. — Но ты должна знать, что та, другая Мелони, причинила нам боль. Она отняла жизни. Мы не можем просто отпустить это.
—Я всё исправлю, только дайте шанс.
Все смотрели на Мелони, на настоящую. Мария огляделась. Остальные слёзно кивали, подтверждая, что готовы дать девушке шанс.
—Я думаю, все согласны. Ты пойдёшь с нами?
Дверь, которой раньше не было, открылась. От туда полилось ещё больше света.
—Да.
Мария вместе с Мелони пошли первыми, а за ними остальные. В тот момент первая девушка выглядела, как Иисус, ведущий последователей. Все перешагнули порог той странной комнаты и оказались в спортзале на балу. Свет медленно растекался по спортзалу, будто кто-то аккуратно смывал с мира тёмную краску. Люди, ещё минуту назад метавшиеся в плену собственных страхов, постепенно приходили в себя: кто-то озирался, не понимая, где он и что только что пережил, кто-то тихо всхлипывал, прижимая ладони к лицу, будто пытаясь удержать ускользающие обрывки кошмара. На танцполе валялись брошенные туфли, на столах — опрокинутые стаканы.
Мария по-прежнему держала за руку Мелони — ту, настоящую, с дрожащими пальцами и глазами, в которых ещё плескался испуг. Девушка шла, едва переставляя ноги, будто боялась, что любой неверный шаг вернёт всё назад. Остальные держались рядом. Все остановились в углу возле входа. Вероника и Доминик скинули оружие и прикрыли его брошенной на пол скатертью.
—Я могу поправить наш внешний вид, если хотите.
После слов Лилит все посмотрели на свои наряды. Всё испачкано, а где-то даже порвано. Все безоговорочно согласились на предложение Лилит. Она щёлкнула пальцами, и вся грязь вдруг исчезла.
—Идите веселиться. Это ваш вечер.
—Мы ещё не всё решили. — Молдас показала на Мелони. — Ей негде сейчас жить.
—Может, я смогу помочь? — Мария шагнула ближе к Молдас. — Я выкуплю твой старый дом, а сиротам подарю другой. Только нам нужны будут опекуны. — Мария смотрела прямо на Эстер и Лилит.
—Оу, мы? — Лилит сильно удивилась такому решению. — Я не веду оседлый образ жизни последние лет шестьсот, а Эстер — бывший призрак, почти не знающий быта этого века. Вы уверены?
Молдас обошла пару и со спины приобняла их.
—Вы были бы хорошими родителями для Мелони. Я буду жить у Доминика с Марией, не волнуйтесь. За мной есть кому присмотреть.
—Ты-то согласна? — Мелони впервые за долгое время дали выбор. — Мы не можем тебя заставить жить с нами.
—Это было бы очень хорошо, я полностью за. — Мелони подошла и обняла Эстер и Лилит. — Спасибо большое за вашу доброту.
—Ребят, идите веселиться, а то вы весь вечер пропускаете. — Лилит отпустила ребят, но приостановила Веронику. — Вероника, нам надо поговорить.
Девушка встала перед Лилит. Она знала о ней по рассказам Молдас и не боялась её.
—Да?
—Я могу вернуть Элен к жизни. В этой трагедии виновата та Мелони, но эта готова всё исправить. Однако мёртвого вернуть не способна.
—Что? — Вероника выпала от этих странных слов. — Что вы говорите?
—Только скажи мне, и она появится.
—Я хочу.
Щёлк. Вероника застыла, будто кто-то выключил в ней ток. Звук «щёлк» прозвучал до обидного буднично — ни грома, ни вспышки, просто щелчок пальцев, как будто кто-то отломил сухую ветку. А потом — голос. Тот самый, от которого у Вероники месяцами сжималось сердце.
—Вероника!
Она резко обернулась, хоть и боялась. Сначала подумала — очередная беспощадная иллюзия. Но нет. Перед ней стояла Элен. Девушка выглядела точно также, как в день смерти, только в коричневом платье на ней. Она распахнула руки в объятиях. Вероника тут же кинулась к ней. Девушка вцепилась в Элен так, будто боялась, что стоит чуть ослабить хватку — и она снова исчезнет. Вероника уткнулась лицом ей в плечо, вдыхая знакомый запах, который столько месяцев пыталась удержать в памяти и который, казалось, уже стёрся из мира. Слёзы хлынули сами, холодные, солёные, будто смывали с неё всю ту тяжесть, что накопилась с момента её гибели.
Элен мягко провела ладонью по её волосам.
—Это не ловушка. Я здесь. Правда.
Вероника наконец подняла глаза. Она улыбалась той самой улыбкой — немного кривой, с едва заметной ямочкой на щеке, от которой становилось теплее на душе. В коричневом платье она выглядела непривычно, но это была она — та самая Элен, её Элен.