Эстер с Морисом снова закружились в вальсе — и на них то и дело оборачивались: не потому, что они выделялись, а потому, что их танец был другим, будто из другого времени. Морис держал Эстер так бережно, словно боялся, что она рассыплется, если сжать чуть сильнее, а она смеялась, запрокидывая голову, и в этом смехе слышалось столько жизни, столько радости, что даже воздух вокруг них будто становился теплее. Они не замечали чужих взглядов, не думали о том, что кто-то может посчитать их странными, — им было достаточно друг друга, этого зала, этой музыки, этого вечера, который наконец-то перестал быть кошмаром.
Через час музыка начала стихать, а потом и вовсе выключилась. На сцену вышел директор, чтобы сказать последнюю речь, однако слушать его остались совсем немногие. Ребята собрались в уголке возле выхода, где оставили некоторые вещи, и начали собираться домой.
—Так, вас надо бы домой отвезти. — Лилит выглядела как заботливая мамочка. — Распределитесь сами, пожалуйста.
Мария и Вероника с Элен сразу встали вместе, будто всегда были лучшими подружками.
—Мы сначала проводим Элен, а потом ко мне домой пойдём.
Лилит кивнула и жестом отпустила троицу. Те же весело пошушукались и пошли.
—Вы, я так понимаю, вдвоём? — Эстер сделала самую прозорливую улыбку на этом свете. — Ой, а нам куда?
—Может, у нас переночуете все вместе?
Вся странная компания посмотрела на Доминика, предложившего свой дом.
—А твой отец не будет против? — Морис стоял возле Эстер, обнимая её. — Нас многовато, если честно.
—Совсем нет, он очень любит гостей. — Доминик уже хотел пойти к своей машине, но вдруг вспомнил. — Только мест пять. Лилит, можете поехать на своём мотоцикле?
Лилит усмехнулась, чуть встряхнув волосами, похлопала по платью в поисках ключей. Она взглядом посмотрела на Молдас, которая так и не вернула их. Девушка неловко достала из сумочки ключи и отдала Лилит.
—Дорогу знаю, доеду. Не впервой ночью разъезжать на моём коне.
Первая компания потихоньку потянулась к выходу. Ночной воздух ударил в лицо — после духоты зала он казался непривычно свежим, с лёгкой горчинкой, будто где-то неподалёку кто-то недавно жёг сухие листья.
Вероника крепко держала Элен за руку — то и дело она бросала на неё короткие взгляды, словно всё ещё боялась, что это сон. Мария шла рядом, время от времени мягко касалась плеча Вероники — просто чтобы напомнить: всё по-настоящему. Элен то и дело озиралась по сторонам, будто заново училась видеть мир: как дрожат на ветру ветки, как поблёскивает в луже отражённый свет фонаря, как пахнет асфальт после долгого дня. Для неё будто впервые за долгое время всё стало объёмным, цветным, живым.
—Знаешь, я даже не помню, как пахнет ночь. — Тихо сказала Элен, втягивая воздух носом. — Странно, да? Будто часть чувств просто выключили, а теперь снова включили.
Вероника нежно усмехнулась, но тут же её голос пропал. Они возле дома Элен, и нужно прощаться, а ещё перед этим объяснить родителям, что она вернулась из мёртвых.
—Вам не обязательно с ними разговаривать. Я всё им объясню, хотя сама немного и не догоняю.
Вероника обняла девушку очень крепко, будто захватила её. Она не хотела отпускать её. По ощущениям, Элен могла исчезнуть в любой момент, и опять же из-за Вероники.
Как только Элен начала отходить, Мария крепко взяла за руку Веронику и стремительно начала уводить её домой. Так у неё намного меньше шансов кинуться прощаться ещё раз, как в последний раз.
Вероника шла, будто ноги сами её не несли, — всё оглядывалась на дом Элен, где та уже скрылась за калиткой. В груди ныло: казалось, стоит только отпустить мысль о том, что Элен теперь снова здесь, рядом, — и всё рассыплется, как вчерашний сон. Мария держала её за руку крепко, но без нажима, просто чтобы не дать рассыпаться на тысячу мелких, дрожащих кусочков.
—Она правда там. — Прошептала Мария, будто прочитала мысли. — И завтра будет. И послезавтра. Не исчезнет.
Вероника кивнула, но взгляд всё равно цеплялся за тёмный силуэт дома вдалеке, за тусклый свет в окне, за то, как качнулась занавеска, — будто Элен на секунду выглянула, чтобы убедиться, что они ушли не навсегда.
—Прости, что я… что я никак не отпущу это. — Пробормотала Вероника, пряча лицо в накидку, которая уже пахла ночной прохладой. Мария остановилась, развернула её к себе и мягко улыбнулась.
—Тебе не надо извиняться. Ты столько времени жила с тем, что её нет. Теперь тебе нужно время, чтобы привыкнуть к тому, что она есть. Это нормально.
Вероника всхлипнула, но тут же рассмеялась сквозь слёзы — нелепо, по-детски, будто сама удивилась, что может смеяться в такую минуту.