Отец с недоверием посмотрел на меня, потом принялся изучать документы. А меня охватил мандраж, даже кончики пальцев начало покалывать от волнения.
– Что это такое, Эмеран?
– Дарственная на винодельческое поместье в Тарси. То самое, что сто лет назад принадлежало двадцатому герцогу Бланшарскому, но было продано им за долги. То самое, где по сей день выпускают коньяк "Закат в Эрминоле" по технологии, которую придумал пятнадцатый маркиз Мартельский. Это поместье – достояние нашего рода, рода Бланмартелей. И теперь оно снова принадлежит нам, папа.
Отец явно не поверил мне и потому начал лихорадочно перелистывать страницы договора, чтобы отыскать подвох. А его здесь не было.
– Нет, я не понимаю, – растеряно произнёс он, – что значит, поместье в Тарси снова принадлежит нам? Каким образом?
– Я выкупила его, папа. У виконта Клодонского. Его в последние годы больше интересуют моторные двигатели и их производство, а не виноградники, так что он с радостью уступил поместье мне. А я, в свою очередь дарю его тебе, потому что Тарси должен принадлежать только герцогу Бланшарскому. Пускай сто лет поместье находилось в чужих руках, но теперь у нас появился шанс всё вернуть на круги своя. Папа, наш род начинает отвоёвывать себе всё то, что было утеряно предшествующими поколениями. Мы на пути к восстановлению былого величия рода Бланмартелей. Однажды земли герцогства снова будут принадлежать только нам.
Ладно-ладно, эту духоподъёмную речь я сочинила специально для отца, к реальности она имеет очень отдалённое отношение.
На самом деле, Тарси представляет собой поместье в пятнадцать гектаров с виноградником, заводом, лабораторией и хранилищем на семьдесят тысяч бутылок. Не самое грандиозное хозяйство, я бы даже сказала, скромное. Зато моих гонораров хватило на его покупку. Чтобы выкупить остальные винодельческие поместья, что некогда принадлежали Бланматрелям, мне придётся в поте лица работать в бешеном темпе до конца моих дней, с учётом, что проживу я лет девяносто, не меньше. А ведь когда-то герцогам Бланшарским принадлежали ещё и злаковые поля с сыроварнями…
– Не может быть, дочка, – отец дочитал документ до конца, и его голос дрогнул. – Тарси снова наш?
– Да, папа, теперь поместье будет принадлежать тебе, только поставь подпись здесь, в конце страницы.
– Что же получается, дочка, я столько лет пытаюсь отложить деньги на покупку винодельни прадеда близ Эрминоля, Лориан поклялся мне, что накопит недостающую сумму и после моей смерти наконец выкупит её, а ты… ты смогла… нашу мечту… нашу честь…честь Бланмартелей…
Тут он не выдержал и украдкой пустил слезу. Я и сама растрогалась и поспешила обнять отца, а он так крепко вцепился мне в лопатки, что я поняла – цель достигнута – я стала для него хорошей дочерью. Ну, всё, теперь моя очередь плакать от радости.
Всю жизнь я не слышала от родителей ни слова похвалы за свои успехи. Они просто никогда их не замечали. С Лорианом всё было иначе… Но его больше нет. И поэтому я должна стать достойной наследницей герцога Бланшарского вместо него. И первый серьёзный шаг на этом пути уже сделан.
– Папа, всё хорошо, ну что ты? Надо радоваться, а не грустить.
– Я рад, дочка, очень рад. Просто это так неожиданно. Как гром среди ясного неба. Ты – и вдруг покупка поместья.
– Просто отныне я могу себе это позволить. А теперь ставь подпись, и мы отпразднуем это грандиозное событие.
Отец достал авторучку из внутреннего кармана пиджака, а я отправилась к бару, чтобы достать заветную бутылку "Заката в Эрминоле", как вдруг мама спросила:
– Эмеран, а как это поместье досталось тебе? Граф Гардельский купил и подарил?
– При чём тут граф, мама? – начала я тихо раздражаться. – Я сама купила поместье. На свои деньги. Честно заработанные.
– Да? – изобразила она искреннее удивление. – И как же ты заработала целое состояние?
– Фотографией, мама, фотографией.
– Правда? – добавила она скепсиса в голос. – Разве она может принести большие деньги?
– Может, ещё как может. Уже восемь лет она меня кормит, и будет кормить и дальше.
– Что-то ты лукавишь, – начала она прожигать меня взглядом. – Наверняка у тебя появился состоятельный любовник. Он собирается на тебе жениться?
– Какой ещё любовник, мама? – не выдержала я. – Зимой у меня была выставка в фотогалерее. Два анонимных покупателя приобрели мои работы за такие баснословные деньги, что их хватило на половину поместья. Вторую половину я выделила из гонорара за свой фотоальбом о поездке в Сарпаль. Я же присылала вам экземпляр. Вы его хоть читали?