– Не знаю, но мне всё равно не нравится этот агрегат.
Леон был упрям и выпросил у меня ещё десять минут, чтобы вдоволь наиграться с радиостанцией. Я уже перестала верить в успех предприятия, как вдруг в трубке раздался чей-то голос.
Я растерялась, а вот Леон чётко и громко стал говорить что-то по-тромски. Точно, диспетчеры в Кардахаре ведь общаются с тромскими пилотами, разумеется, они должны знать их язык. Вот только отчего-то Леон быстро замолк и нахмурился, а потом и вовсе протянул трубку мне.
– Эми, ты же знаешь сарпальский. Поговори с ним, не могу понять, что он там лопочет.
Я чувствовала себя крайне глупо, принимая трубку. А что мне говорить?
– Алло, – нерешительно сказала я и тут же почувствовала себя полной дурой, – мы… наш самолёт разбился в пустыне. Вчера мы столкнулись со стаей птиц и упали.
– Скажи, что наш бортовой номер ТД-01008, – громким шёпотом подсказывал Леон.
– Да, номер нашего самолёта ТД-01008. Мы сейчас одни в пустыне, у нас мало воды. Мы пытаемся найти людей и помощь. Эй, люди, вы там меня слышите?
В трубке воцарилась пугающая тишина.
– Кардахар, вы меня слышите? Господин диспетчер, ответь. Нам нужна помощь. Сообщи о нашем крушении в Фонтелис.
– Это не Кардахар. И никакой я не диспетчер, – прозвенел в трубке искажённый помехами голос. – Женщина, кто ты такая и что там делаешь?
О, узнаю сарпальских шовинистов. Как будто я никогда и не покидала Чахучан.
– Я пассажир, рядом со мной пилот, он не говорит по-сарпальски. У нас есть запас продуктов на несколько дней, но очень мало воды. Мы в пустыне. Поблизости нет людей и деревень. Нам нужна помощь. Сообщите о нашем крушении на Макенбаи. Скажите, что я оплачу поиски, если за нами пришлют геликоптер.
Снова тишина, будто собеседник взял паузу на размышление.
– Женщина, – снова вышел он на связь, – нет у меня никакого коптера. И диспетчера нет. А в Кардахар я в жизни не сунусь, будь проклят этот богомерзкий город с его грешниками.
– Как это? – растерялась я. – Ты не диспетчер? А где же ты находишься, если не в Кардахаре?
– В Миразурте я, в забытой всеми богами сатрапии Сахирдин.
Нет, только не это… Радиосигнал не может распространяться так далеко, а мы не могли так далеко забраться вглубь континента. Какой ещё Сахирдин, если мы летели в Ормиль? Хотя, что это я? Мои глаза не ослепли, просто разум закостенел – видит то, что я сама хочу видеть. Ормиль всегда был цветущим и пышущим жизнью краем. А вот соседний Сахирдин на берегу моря Погибели – это ведь он стал пустыней после геологической катастрофы и гнева богов. О нём и писал в своей книге доктор Вистинг. И как я раньше-то этого не поняла?..
– Эми, ты чего? – обеспокоенно тронул меня за плечо Леон. – Что он тебе сказал?
– Лео, мы, кажется, залетели не туда. Мы в сахирдинской пустыне, а не в Ормиле. И с нами на связи не Кардахар.
– Что? – не поверил он. – Да быть этого не может.
– Он говорит про какой-то Миразурт. Где это? Лео, куда мы попали?
Он кинулся к рюкзаку, чтобы расстелить по земле самодельную карту, а на ней была только береговая линия и с десяток городов на северном побережье Ормиля. Никакого Миразурта среди них не было.
– Эй, женщина, ты там не молчи, – раздалось в трубке. – Ты лучше скажи, ты это… как его… фотограф? Тебя Эмеран зовут?
Что? Как он меня назвал?
– Кто ты? – холодея от страха, спросила я.
– Самый несчастный человек на свете, уже много лет прикованный к проклятому железному ящику с рогами. Если ты Эмеран-фотограф, то нечего тебе делать в сахирдинской пустыне. Говори, где тебя искать. За тобой придут, точно придут, даже не сомневайся. И заберут тебя, уж ты поверь. Зря ты сюда упала с неба, ох, зря. Таким как ты здесь не место.
Руки затряслись, и я выронила трубку.
– Эми, что с тобой? – испуганно посмотрел на меня Леон.
А я, не в силах унять дрожь, еле выговорила:
– Лео, выключай станцию, и быстро уходим отсюда.
– А что случилось? Что диспетчер тебе сказал?
– Это не диспетчер, Лео. Это тот, с кем должны были выйти на связь разведчики. И он откуда-то знает моё имя. Лео, за нами придут и накажут. Он обещал, Лео!
– Так, – он тут же поднялся на ноги и одним рывком заставил встать и меня. – Тромские агенты, значит? Из местных? Да ещё в курсе, что маркиза Мартельская прилетела снимать пейзажи Ормиля? Да пусть подавятся своими угрозами. Нас они не найдут.
И одним пинком он сломал тумблер, после чего радиостанция затихла и повалилась на бок. А мы спешно подхватили рюкзаки, закинули их на спины и излишне бодрым шагом направились на северо-восток. Надо скорее покинуть это место, где по земле распласталось обличительное полотнище парашюта. Нас не должны найти ни голодные тромские разведчики из долины, ни их болтливые подручные из какого-то Миразурта. Нам надо скорее убираться отсюда. Лучше в сторону Ормиля. Настоящего Ормиля.