Мы очутились во дворике между изумительным садом и высокими стенами каменного строения. Дворец размером с виллу интересовал меня куда меньше зелёных зарослей и журчащих фонтанов. Какая красота, да ещё и в таком засушливом крае… Невероятное рукотворное чудо и подвиг архитекторов, инженеров и садоводов.
– Прошу тебя, миледи, идём, – указал на распахнутые двери сын визиря.
– Ты отведёшь меня к Леону?
– Что ты, миледи? Зачем же так скоро? Сначала я поручу прислужницам отвести тебя в купальни. Там ты отдохнёшь, наберёшься сил после тревожного дня, а они поухаживают за тобой, вернут тебе твою красоту, облачат в наряды. Вот тогда-то я и смогу отвести тебя к маркизу, чтобы он был доволен и не думал, что с тобой плохо обращались.
Не успела я опомниться, как во дворике появилась стайка девушек в цветастых одеждах. Бесформенные длиннополые рубахи с необъятными рукавами скрывали их миниатюрные фигурки, а головы покрывали длинные платки, что спускались ниже талии. Сарпальки так ловко ухватили меня под руки и повели за собой, что я и не заметила, как уже стою в натопленном, заполненным паром зале, без одежды, а вокруг снуют завёрнутые в одни лишь простыни девушки.
Взгляд мой нечаянно упал на запотевшее зеркало. Я машинально провела по нему ладонью и ужаснулась. Ну и чудище: волосы слиплись, на лице следы пустынной грязи. И как только Киниф-адж меня узнал? Что-то сейчас я не слишком похожа на собственную фотографию в альбоме.
– Госпожа, – подошла ко мне юная девушка с грустными глазами, – идём, я помогу тебе очиститься и вернуть былую красоту.
Звучит так, будто я древняя старуха и пришла в салон красоты в надежде, что килограммы косметики и работа визажиста омолодят меня лет на двадцать.
Я послушно последовала за девушкой и уже была готова войти в окутанный туманом бассейн, но она отвела меня совсем в другую сторону – к стене, вдоль которой тянулась исторгающая жар труба.
Меня уложили на мраморную плиту и наказали не двигаться. Уткнувшись щекой о тёплую поверхность, я покрылась мелкими капельками пота и пара, что оседал на коже. Я уже взмолилась, чтобы меня отпустили и дали окунуться в бассейн, но не тут то было. Ко мне подбежали три женщины в годах и в шесть рук обмылили и отмассировали всё тело так, что кожа заскрипела, а кости затрещали. Руки, ноги, спина – сейчас всё отвалится.
– Сестрицы, пожалуйста, хватит, – начала я умолять.
А бойкие женщины и не думали останавливаться. Они принялись втирать в кожу пахучие масла и приговаривать:
– Терпи, госпожа. Это всё для красоты. Хоть ты и северная великанша, и кожа у тебя розовая, но мы из тебя чаровницу сделаем, ты не сомневайся. Господин будет доволен, очень доволен, когда увидит такую прелестницу.
Когда я начала поскуливать от боли, меня наконец отпустили в бассейн. Вода так приятно обволакивала кожу, так расслабляла, что меня потянуло в сон. Но бдительные женщины даже не дали мне прикрыть глаза. Они заставили меня вылезти из бассейна и снова уложили на мраморную плиту. Эти истязательницы принялись за мои волосы. Пока одна омывала, умасливала длинные пряди на голове, две других обмазали мои подмышки пастой с запахом извести. От жгучей боли я была готова бежать в бассейн со всех ног, но тут к моим мучительницам подоспели на подмогу две грузные садистки. Они накрепко придавили меня своими телами к плите, пока другие держали за ноги и обмазывали кожу всё той же пастой. Когда паста коснулась волос на самом потаённом местечке, я уже выла в голос.
– Сестрицы, пощадите!
– Терпи, госпожа, иначе господин будет недоволен и не полюбит тебя.
Какой ещё господин, зачем ему меня любить? У меня уже не осталось сил, чтобы спрашивать.
Когда моё растерзанное тело омыли водой, на нём больше не оказалось волос. Я на всякий случай потянула руки к голове. Нет, там всё на месте, даже лучше, чем прежде – пряди после масел и травянистого отвара стали такими шелковистыми, мягкими…
Наконец меня выпустили из этой пыточной камеры, завернули в простыню и усадили на мягкий низкий диван в соседней комнате, а напротив даже поставили низенький столик с угощениями.
От счастья, что меня больше не будут мучить, я смогла прожевать только одну инжиринку, а потом меня сморил сон. Всё-таки трудный и нервный выдался денёк.
Проснулась я оттого, что кто-то дёргает меня за волосы. А нет, не дёргает, а расчёсывает. Пока одна из прислужниц делала мне причёску, другие понанесли в комнату всевозможных нарядов из лёгких струящихся тканей.