– Мама, северные люди живут иначе, чем мы. Они никогда не…
– Тихо! – рявкнула Нейла на дочь, а глаза от меня всё равно не отвела.
Все замолчали. Было слышно, как мошки жужжат на террасе, не в силах пролететь в зал сквозь прозрачную занавесь.
– Нет других жён, нет детей, – начала перечислять Нейла, – а что же есть? Может у вас огромный дворец с позолоченными колоннами? Сотня слуг? Плодородные земли?
– Есть винодельня, – вовремя вспомнила я. – И арендная земля, где делают бумагу.
– И это всё? – то ли с разочарованием, то ли с насмешкой спросила Нейла. – Маловато для знатного рода.
О, да что она знает об аконийской аристократии? А я знакома с семьями, что ещё беднее Бланмартелей, к тому же по уши в долгах.
– Наши руки кормят нас. – сказала я.
– Как тебя понимать?
– Мой муж состоит на службе у сообщества гонцов, что по небу рассылает почту во все уголки королевства, – как смогла, попыталась я объяснить. – А я – художник, и мои быстрые картины покупают в столице как небогатые, так и обеспеченные люди.
– Что? – посуровела Нейла. – Ты рисуешь картины, чтобы получать за них деньги?
– Строго говоря, не рисую, а фотографирую. Это такая техника…
– Твой муж заставляет тебя работать как какую-то прачку?
Ах, вот в чём причина возмущений. Нейле, наверное, и в страшном сне не снилось, что визирь однажды заставит её шить платки и потом идти торговать ими на рынке.
– Госпожа Нейла, – попыталась я объяснить, – каждая уважающая себя северянка старается сделать всё, чтобы иметь свой собственный заработок и не зависеть от воли мужа.
Нейла снова смерила меня подозрительным взглядом, а потом резко повернула голову и требовательно уставилась на притихшую дочь. Та поняла, что теперь можно открыть рот, и произнесла:
– Да, мама, некоторые северянки сами идут работать, чтобы иметь отдельные от мужа деньги, а потом покупать на них платья и украшения, какие понравятся, а ещё журналы, книги, билеты в кино. Они и в академии идут учиться, чтобы получать знания, а с ними и уважаемую всеми прибыльную работу…
– Какое варварство, – заключила Нейла, – и зачем только твой отец отправлял тебя и твоих сестёр учиться в северную империю? Ладно Киниф, ему не повредят знания о чудесных северных машинах, что умеют бурить землю и качать воду. А вот тебе думать о собственных деньгах вредно. Когда старший сын повелителя возьмёт тебя в жёны, он не позволит тебе позорить своё имя работой. У заботливого мужа жена никогда не нуждается в нарядах и украшениях – она всегда получает их в подарок. Если умеет хорошо себя вести.
Да-да, прямо как собака. Место, к ноге, дай лапу – и будет тебе за это вкусная косточка от хозяина. Такому в тромском колледже девушку наверняка не учили. То-то она с тоской опустила глаза и не смеет перечить матери. И для чего ей в Сахирдине сгодятся приобретённые в Тромделагской империи знания? Видела я в Чахучане одну губернаторскую жену, так она со своим тромским образованием сидела запертой на женской половине и в отместку придумывала всякие козни для мужа и…
Мою мысль прервала кошка с хитрой мордой, что подошла к Нейле, пару раз потёрлась о её руку и выпросила-таки кусочек баранины. Пятнистая шкура, огромный рост, маленькая голова, уши торчком… Видела я такую же зверюгу в губернаторском дворце Синтана, бегала она там по коридорам, носила мячик в зубах…
– Чем ты так опечалилась? – внезапно спросила меня Нейла, а сама позволила дикой кошке улечься у своих колен и начала поглаживать её пятнистую спину.
Я не могла оторвать взгляд от ушастой головы и хищного взгляда, что кошки, что её хозяйки. Не бывает таких совпадений, правда? Или бывает?
У Гилелы во дворце живёт такой же дикий кот. А сама Гилела некогда представилась мне дочерью сахирдинского визиря. Она и родовое имя называла. Нигош? Не помню точно, может и Нигош. А может, и нет.
Но ведь в Сахирдине не один визирь, их много. Десять? Двадцать? Может, у них у всех принято посылать своих дочерей учиться в Тромделагскую империю. Может здесь это мода такая. И на диких одомашненных котов тоже мода. Мода и совпадения, совпадения и мода…
– Я ведь спросила тебя, – напомнила о себе Нейла, – Почему ты так невежливо молчишь?
– Прости, госпожа, просто твоя кошка такая большая и страшная. Она пугает меня.
– Ами пугает тебя? – недобро рассмеялась Нейла, отчего девушка в красном напротив меня вжала шею и опасливо ссутулилась. – Не бойся. Это её мать бегала по степям и охотилась на зайцев. А Ами не такая. Я вскормила её ещё котёнком. Она ласковая и доверяет людям.
Вскормила котёнком – где-то я это уже слышала… Да ладно, это просто оборот речи, он не должен ничего значить.