– Что ж, – веско протянула Нейла, обращаясь ко мне и не забывая гладить кошку, – стало быть, ты жена знатного, но бедного мужа, сама небогата, детей родить не можешь, а ещё у тебя дурной характер, ты не почитаешь родителей и обманываешь их.
– И откуда же ты можешь знать хоть что-то о моих родителях, госпожа? – не удержалась я от вопроса. – Я ведь о них и словом не обмолвилась.
Нейла посмотрела на меня так внимательно и пронзительно, будто видела насквозь и душу, и потаённые мысли, и саму мою суть. Мне снова стало не по себе. Я уже была не рада собственной дерзости.
– Я знаю и вижу многое, чужестранка. И меня не обмануть. Я вижу, что ты знаешься с поклонниками красной богини. Я вижу, как ты строишь козни против человека, что намного богаче тебя. А ещё я вижу, что у тебя нет мужа.
Признаться честно, я опешила от этих обвинений. Не сразу ко мне вернулся дар речи, чтобы сказать:
– Как нет мужа? А кто же сейчас трапезничает на мужской половине вместе с визирем?
– Кто? – коварно улыбнулась Нейла, проведя ладонью, по голове пятнистой кошки, что хитро сощурилась, поглядывая на меня. – Ты правда хочешь знать, кого ты привела вслед за собой в этот дом?
– Хочу, – не стала отступать я, а напротив, пошла в словесную атаку. – Это ведь ты обвинила меня в нечестности. Что ж, я жду доказательства твоих слов. Они ведь у тебя есть, раз ты решилась так гостеприимно встретить саму маркизу Мартельскую.
Ох, никогда и ни перед кем я не выпячивала своё происхождение и титул, но перед сахирдинской матроной, видимо, лучше сразу показать всю свою значимость, чтобы ей больше не хотелось вытирать о меня ноги.
Нейла после моих слов замерла, даже перестала моргать. И снова тишина обрушилась на зал, даже чужие массивные серёжки больше не позвякивали. Я чувствовала кожей, как все ждут хода Нейлы, а она быстро отмерла и зычно рявкнула:
– Все вон!
Я успела услышать шорох ткани и удаляющийся топот ножек, прежде чем повернула голову и увидела, что никого из девушек и детей за столом больше нет. Кажется, и мне пора уходить.
Вот только стоило мне подняться, как Нейла приказным тоном изрекла:
– Сиди. Ты же хотела доказательства. Я их тебе покажу.
Прозвучало как угроза. Что она собралась мне показывать? Мой паспорт без отметки о браке? Или она прикажет привести сюда Леона, чтобы он держал ответ? Вдруг, его уже разговорили на мужской половине и нас обоих разоблачили? Это скверно…
– Паниви! Неси воду и чернила! – скомандовала Нейла и вскоре в зале появилась грузная прислужница в годах с кувшином и маленьким пузырьком в руках.
Она тут же поставила сосуды перед нами и юркнула к выходу. Нейла протянула руку к блюду с фруктами и высыпала их все на скатерть. Персики покатились к моим коленям, а Нейла уже наполняла водой блюдо. Кошка при виде кувшина опасливо попятилась назад. Нейла занесла над блюдом чернильницу, и тонкая струйка хлынула воду, поднимая бурю из сизых всполохов.
Я как завороженная смотрела на чернильные облака и разводы в блюде, а Нейла что-то нашёптывала себе под нос. Заклинания? Тут творится какое-то колдовство?
– Ты – блудница, – внезапно припечатала меня Нейла. – Тот человек, что пришёл с тобой, тебе не муж. Он тоже блудник. Вижу, вас развела по сторонам женщина в блестящем чёрном платье, с длинной палкой в руке, а на конце этой палки шар. Эта женщина уложила твоего блудника в постель, и сама легла рядом. Потому он так и не стал твоим мужем.
Певичка из кабаре с микрофоном в руке… Да, это она. Её телеса на простынях и то чёрное платье в пайетках, что валялось прямо в коридоре, я прекрасно помню. Так Нейла и вправду может видеть прошлое?
– Когда мы вернемся домой, мы поженимся, – зачем-то захотелось мне сказать ей. – Да, Лео близок к тому, чтобы вернуть меня и сделать предложение.
– Не вижу, – не сводя глаз с блюда, отстранённо произнесла она. – Усатый блудник твоим мужем не станет.
– Может, ты ещё и видишь, кто будет вместо него со мной?
И сама не понимаю, зачем я задала столь дерзкий вопрос. Хотела испытать провидческие способности Нейлы? Зря. Её ответ мне ещё больше не понравился.
– Стылое сердце, стылые глаза… Он придёт с далёкого севера, и принесёт тебе много одиноких дней.
И как это понимать? Стылое сердце, стылые глаза... Неужели Эжен Гардельян? Нет, я лучше останусь жить в Сарпале, чем вернусь домой и стану его женой.
– А наследник рода Бланмартелей? – спросила я о самом главном. – Когда я рожу будущего маркиза Мартельского?
Нейла долго смотрела в помутневшую воду, долго водила над ней руками, а потом сказала:
– Никогда.