Снова молчание, но в глазах уже больше понимания, даже немного сочувствия.
– Раз вы уже не раз сталкивались с проделками Нейлы, так скажите мне, как ей противостоять? Что сделать, чтобы она отстала от меня?
Опять тишина. Меня даже начинает это раздражать.
– Что, в Сахирдине тоже не принято помогать чужакам, даже если они об этом просят? Вам всё равно, что будет со мной, но друг друга вы ведь всегда поддержите советом, так? Чужестранку не жалко, пусть её и дальше терзает ведьма, лишь бы вас не трогала. Ну что, правильно я всё говорю? Такие вы все трусихи?
– Остынь, сестрица, – все же заговорила самая высокая из девушек. – Ты не понимаешь, о чём просишь.
– Разве? Я прошу всего лишь совет, как защитить себя от Нейлы.
– С этой меткой, – указала она на мою шею, – спасения больше нет. Сколько девушек до тебя перебывало в этих покоях, но остались только мы. Потому что не нас Нейла выбирала для опустошения, а других.
– Что ещё за опустошение?
Разве ночью ты не чувствовала, как из тебя тянут жизнь и выпивают её по капле?
Да, именно это и чувствовала, точнее не скажешь.
– Из Зэмы, Инели, Аканы и Эрби она тоже пила жизнь, чтобы продлить годы своему дряхлому телу, исцелиться от болезней, вернуть седым волосам былую черноту. Она иссушала их неделями и месяцами. А потом Зема, Инели, Акана и Эрби покинули это дворец навсегда.
– Покинули? Так их выпустили? Куда?
– На вершину Башни Скорби, завёрнутых в саваны. Они умерли во цвете лет, совсем юными, но с глубокими морщинами и побелевшими волосами. Нейла отняла у них их годы и молодость. Теперь отнимет и у тебя. Спасения нет. Вчера ты зря дерзила Нейле. Она такого не прощает. Никому. Жёнам визиря тоже не простила.
– Она и их извела?
– Всех до единой. Не потому, что любила визиря и ревновала, а потому что хотела получить власть и уважение. Как только почила последняя жена визиря, Нейла стала беспрепятственно заходить в его покои и днём, и ночью. Она выслушивала его стенания о придворных соперниках, гадала ему, вызнавала чужие секреты, ворожила, насылала проклятия на всех, кто мог получить назначение визирем вместо Абакара-джаха. А он пользовался колдовским искусством Нейлы, с его помощью и стал визирем дел. Он до сих пор рассказывает Нейле обо всём, что видит и слышит во дворце повелителя Сеюма. А Нейла теперь знает всё, что творится в Сахирдине и даже в соседних сатрапиях. Для неё нет неведомых вещей. Что не показывает ей колдовское блюдо с чернилами, то она узнает от визиря. Куда не долетит её проклятие, туда прибудет убийца по приказу визиря. Нейлу теперь не остановить. Это ее слово стало визиревой волей. Она повелевает войсками Сахирдина, и она решает, что дозволять и кого карать. От неё нет спасения ни в этом дворце, ни за его стенами. И тебе теперь некуда бежать, негде скрыться. Если Нейла задумала получить твою стылую северную жизнь, она даже в твоём родном королевстве её отыщет и выпьет до капли. Обернётся ночной птицей, перелетит океан и выклюет тебе глаза и твою душу вместе с ними.
Вот это я влипла в историю… Наложницы во дворце так запуганы старой ведьмой, что даже не сомневаются в моей скорой смерти. А вот у меня есть сомнения касательно интереса Нейлы к моей персоне. Зачем ей, черноволосой смуглянке, жизнь и молодость светлокожей блондинки? Не думаю, что она захочет побелеть, испив мои жизненные соки. Ей нужна записка Гилелы. А она теперь осталась только в моих воспоминаниях. Вот Нейла и лезла ко мне в голову. Сначала в обеденном зале, когда не получилось приковать мою руку к блюду с чернилами, потом за балдахином в образе собственной кошки. И оба раза безуспешно. Мой верный защитник в янтаре в который раз спас меня. Но лучше бы он заранее припёк мне кожу, пока я впервые не вошла в обеденный зал и не попалась на глаза Нейле.
Сегодня мне снова пришлось идти в обеденный зал, чтобы вместе со всеми предстать перед очами хмурой Нейлы. С утра ведьма радостной не выглядела. Что не хватило моей жизненной энергии для пропитания увядающей плоти? А мне моей энергии теперь тоже не хватает, только я стараюсь не подавать виду, чтобы позлить старуху.
Я сделала вид, что не обращаю внимания на суровые поглядывания Нейлы в мою сторону и принялась лакомиться кусочком мясного пирога со специями и орехами. Прислужницы всё несли и несли к нам блюда со всевозможными фруктами. Меня так обложили со всех сторон огромными вазами с персиками, что места для других лакомств уже и не осталось. Мне бы вон ту пиалу с конфетами, обвалянными в миндальной крошке, но тянуться к ней через полскатерти не совсем удобно. Ладно, съем персик, надеюсь, он зрелый и не кислый.