– А почему погибла та безымянная сатрапия? Её затопило? Как на её месте появилась вода?
– Боги решили расколоть весь Сарпаль на две части в наказание за жадность, разврат и беззаконие, что творились здесь после смерти Великого Сарпа. Ту погибшую сатрапию, что теперь называют Ненасытной, боги заставили провалиться под землю вместе с людьми, их городами и деревнями. Это было карой ненасытным за их грехи и преступления. Говорят, те люди чтили самых кровавых демонов, приносили им человеческие жертвы. Богатые наживались на бедных и строили дворцы из золота, а бедные ели траву, падаль и даже собственных детей, потому как весь свой урожай и скот у них отнимали вельможи ненасытного сатрапа. Вот за это боги и покарали всех жителей этого пропащего края. Помиловали они лишь последователей Инмуланы. Боги предупредили их через жрецов о грядущих бедствиях и велели им взойти на самую высокую гору, чтобы найти там спасение. А внизу, где жили грешники, земля начала трескаться, и из трещин тех пошёл пар, вырвались искры, и потекли огненные реки. Всё живое сгорало в их раскалённых водах, и даже земля. Её осколки с треском разлетались в стороны и падали камнем в незримую пустоту. Морские волны по воле богов поднялись к небесам и захлестнули Ненасытную сатрапию. Вода смешалась с огнём, и вверх взмыл пар с облаками. Небо почернело над всем Сарпалем. Из туч много дней лил дождь из грязи, что погубил урожай. Солнце не показывалось людям много недель. Без него на землю опустилась долгая ночь и пришли лютые холода. Люди молили богов о прощении, просили вернуть им свет, а когда боги услышали их, дожди иссякли, тучи развеялись. На землю упали лучи солнца, и люди увидели, как сильно она преобразилась. На месте Ненасытной сатрапии появилось море из пемзы, в Сахирдине все реки утекли в море, оставив после себя только сухие русла. Без воды здешние сады быстро засохли. Людям пришлось рыть глубокие колодцы, чтобы не умереть от жажды. Бывает, раз в пять лет здесь выпадают обильные дожди и после них природа оживает, земля зеленеет, деревья расцветают в память о былом величии Сахирдина. Но буйство жизни длится лишь несколько недель, а потом снова увядает от жажды и жары.
– Значит, там весь Сахирдин стал безжизненной пустыней? Интересно, а нет ли где-нибудь здесь каких-нибудь необычных гор? С ровными покатыми склонами, со струйкой дыма над вершинами?
– Огненные горы? – тут же понял меня Шанти. – Да, я видел такие.
– А земля здесь содрогается?
– Бывает. Пастухи говорят, что не все жители Ненасытной сатрапии поселились на морском дне. Самые неистовые из них провалились в незримую пустоту и теперь…
– Теперь они стучат оттуда по земной тверди, словно по потолку, и просятся наружу, но боги не отпускают их на волю. От этих стуков и сотрясается земля.
– Откуда ты знаешь? – поразился моим познаниям Шанти, – где ты слышала эту легенду?
– Я прочитала о ней в книге одного учёного мужа из Тромделагской империи. И про гибель Ненасытной сатрапии он тоже написал. Почти слово в слово, как ты мне только что рассказал.
Я думала, Шанти удивится, что кто-то далеко на севере знает не меньше него самого о сарпальских преданиях, но он лишь пожал плечами и ничего мне больше не сказал.
После череды чёрных сталагмитов мы добрались до подножия гор. Там в одном из ущелий караван наткнулся на целый палаточный городок. Сотни людей и верблюдов сновали между шатров, а наверху меж двух скал была натянута толстая верёвка, по которой то и дело кто-то пробегал. Оказалось, мы нечаянно очутились на конкурсе канатоходцев. Раз в восемь лет они съезжаются со всего Сахирдина в это самое место, чтобы устроить состязание и выявить самого искусного и умелого.
Пару часов я только и делала, что бегала по ущелью в поисках удачного ракурса для очередного кадра. Вот канатоходец прошёлся по верёвке над глубокой пропастью с завязанными глазами, другой преодолел её вверх ногами на руках, третий поставил на голову кувшин с водой, четвёртый взвалил на плечи барашка, пятый прошёлся по верёвке в обуви на высоких каблуках…
Чего я только не увидела за эти пару часов. Такая репортёрская удача даже Берту Макки не улыбалась. Когда караван поехал дальше, я уже предвкушала, как проявлю плёнки и напечатаю для выставки грандиозные снимки с ущельем и канатоходцами. Но впереди меня ждало ещё много чего интересного.
В городке Тарагирим на местном рынке мне удалось продегустировать гранатовое вино из Румелата, а ещё плиточный верблюжий сыр, что вылёживается в местных пещерах неподалёку. Да, с аконийскими сортами вина и сыра эти угощения не идут ни в какое сравнение, не потому что хуже или лучше – они просто другие.