Ну, а чего я ждала – именно такие отношения у нас с Леоном и были до певички. Правда, мы всё-таки решили пожениться. Он сделал мне предложение, я была в эйфории. Почему-то тогда мне даже в голову не пришло спросить его, а как мы будем жить дальше, что будет нас объединять кроме постели? Какие у нас планы на будущее? Да, пока был жив Лориан, вопрос детей для меня остро не стоял, да и Леон прекрасно знал, что не готова я к материнству, пока у меня есть интересная работа.
Может, именно это больше всего устраивало его в наших отношениях? У него ведь тоже работа, любимая и отнимающая очень много времени. Какие дети, когда отец застрял из-за нелётной погоды на неделю в чужом городе, а мать по двенадцать часов проводит на съемках, а к утру должна напечатать кучу макетов?
Ох, что-то я совсем расстроилась, хотя ничего нового о себе и Леоне не узнала. Видно, права была Нейла, не быть нам с Леоном вместе, не созданы мы друг для друга.
– Кстати, о Шеле Крог, – решила я сменить тему. – Ты знал, что здесь её считают богиней-охранительницей горы Фум?
Шанти задорно улыбнулся и ответил:
– Я даже статую и храм в её честь видел. Но не здесь, в Ормиле. Люди там верят, что если возносить богине Шеле молитвы, то к ним вернутся потерянные вещи и пропавшие люди. Шела ведь ищет вокруг горы своего опекуна, значит, и другие пропажи найдёт.
– Вокруг горы Фум?
– Там ведь пересекаются все миры и все дороги. Если что пропало, кто знает, может оно укатилось через семь миров к горе Фум.
Занимательные поверья.
– А ты сам-то веришь, что Шела стала богиней? – испытующе спросила я.
Шанти рассмеялся.
– Что ты, я прекрасно знаю, что это живой человек. Все в Старом Сарпале знают. Только ормильцы придумывают всякие небылицы и верят в них.
– А про стражей огненных врат тебе что-нибудь известно?
Тут улыбка быстро спала с его лица и Шанти сказал:
– Почему ты спрашиваешь? Где ты о них слышала?
– Помнишь, я рассказывала тебе о жене визиря, что колдовством выудила из моей памяти записку?
– Помню.
– Так вот…
А дальше я поведала Шанти историю о том, как Нейла вручила мне странный цилиндр и наказала передать его непонятно кому. А ещё я рассказала про то, как я пыталась вручить его факирам в Таргириме и даже тем душегубам, что сожгли заживо невинное дитя.
– … и ведь я до сих пор не знаю, что с ним делать, куда нести и кому отдать. От старика-сказителя я слышала, что стражи огненных врат обитают возле горы Фум. Но ведь гора Фум это миф, она не может одновременно быть в нескольких местах. А Нейла от меня не отстаёт. Она даже явилась ко мне во сне, чтобы напомнить о своём наказе. Сказала, живой я домой не вернусь, если не отдам цилиндр стражам огненных врат. А про то, как мне их найти – ни слова. Только ведьма может себя так вести и ставить невыполнимые задачи. Она моей смерти хочет, вот и выдумывает всякую околесицу.
– Эмеран, – прервал поток моих жалоб Шанти, – ты позволишь мне посмотреть на этот цилиндр?
– Да, конечно. Я сейчас принесу его тебе.
Я вышла через занавесь на женскую половину, отыскала среди беспорядочно сваленных в ларец драгоценностей цилиндр, от которого вечно веет холодом, и принесла его Шанти. Он долго его вертел в руках, крутил, ощупывал каждую выпуклость в виде хаотичных полосочек и значков и в итоге сказал:
– Эмеран, Эмеран, неужели странствия по Чахучану и Жатжаю тебя не научили тому, что не надо брать странные предметы, тем более из рук ведьмы?
– Разумеется, научили. Но разве у меня был выбор?
Шанти ещё немного покрутил его в руках, посмотрел на его бугорки со всех сторон, постучал пальцам по круглым основаниям, а потом в задумчивости вышел из шатра. Вместе с цилиндром.
Я кинулись следом за ним, а Шанти уже подошёл к обескураженной его появлением Иризи и сказал:
– Сестрица, а не найдётся ли у тебя куска серой ткани и паприки? А ещё широкое блюдо, а лучше два.
Иризи будто онемела от наглости оборотня, потому пришлось мне привести её в чувство.
– Неси всё, что он просит. Это важно.
Через пять минут я, Иризи, вышедший на шум Леон и двое оставшихся с нами стражей с любопытством наблюдали, как Шанти сначала растянул на плоском дне одного блюда однотонную тряпицу, потом насыпал во второе блюдо ярко-красный бугорок порошка и влил в него струйку воды из бурдюка. Потом руками он вымесил красную пасту, примял её и положил в блюдо цилиндр, пару раз прокрутил его, пока металл полностью не покрылся кашицей. А потом Шанти положил перемазанный цилиндр на тряпицу и принялся крутить его из сторону в сторону. И тут на ткани начал появляться контурный рисунок…
– Эми, да это же оттиск, – озвучил мою мысль Леон. – А я то думал, когда подобрал эту штуку возле Пасти, что за ерунда, зачем на неё надо было тратить золото. А тут среди нас оказался головастый парень. Догадался ведь.