– Куда ведёт нас оборотень? – шёпотом и с опаской спрашивала меня Иризи. – Госпожа, а ведь грядёт новолуние.
– И?
– Это ведь самое любимое время оборотней.
– Почему самое любимое? – не поняла я, ибо в аконийских сказках оборотни, напротив, любят выть на полную луну.
– Только лунный свет может отбросить от зверя человеческую тень. А в новолуние разоблачение оборотню не грозит. В безлунную ночь он может стать собакой и безнаказанно вершить плохие дела. Например, заведёт нас в пустошь и съест.
– Иризи, мы вроде договорились, что нет у Шанти никакого обличающего пятна, и он не оборотень. И тем более, он не ест людей.
– На ухе пятна, может, и нет, – со знанием дела ответила она, – значит в другом месте стоит.
Спорить с ней было бесполезно. Пусть и дальше думает, что Шанти оборотень. Зато этот оборотень обязался проводить нас к Городу Ста Колонн.
Два дня мы пересекали каменную долину, где от жары потрескалась земля, с шумом лопались камни, а из зелени изредка встречались лишь побелевшие пучки высохшей травы. Тягостное впечатление произвела на меня эта картина. Зато Чензир с ехидцей радовался и приговаривал:
– Это ещё ничего. Вот в Мола-Мати кругом пески, барханы, солнце так и печёт, что глаза выжигает. Там дуют горячие ветры, пески вздымаются в небо и закрывают собой солнце, отчего наступает непроглядная тьма. Там путникам чудится призрачная музыка, там они видят отблески нездешнего мира. В былые века армия сатрапа Келадона хотела пересечь пески Мола-Мати, но так и сгинула в их пучине. Может, люди нашли врата между мирами и попали в один из них, а может горячие ветры высушили их бурдюки, а воины умерли от жажды, и теперь их выбеленные песчинками кости покоятся под слоем песков Мола-Мати.
Если он хотел запугать меня этими рассказами, то у него прекрасно получилось.
– Шанти, – обратилась я к нему, – это правда? Там, куда мы идём, лежит непроходимая пустыня? Почему ты не предупредил, что наш поход будет таким тяжёлым? Я не хочу пропасть в песках или умереть от обезвоживания. И Леон с Иризи тоже не хотят.
– Никто не умрёт, – уверенно заявил Шанти. – Надо просто с умом пополнять и распределять запасы. Верблюды выносливые, их можно не поить неделю и не кормить целый месяц.
– А людей?
– Для людей есть большие бурдюки, полные воды, и мешки съестных припасов. В деревнях по пути к Мола-Мати будем брать воду из колодцев, купим финики и крупы. Так и доберёмся до Города Ста Колонн.
– Полукровка, – снова решил поддеть его Чензир, – лучше скажи господину Леону, что решил уморить его и его жену, будь с ним честен. Не станут южане делиться с тобой водой и пищей. Её у них и так мало. Даже за золото её не продадут.
– У границы с Мола-Мати, точно не продадут. Поэтому мы будем запасаться загодя, пока едем вдоль Соляного пути.
– Что ещё за Соляной путь? – спросила я.
– Караванная тропа, что ведёт к Хардамару – Соляному городу. По этому пути торговцы со всего Сахирдина везут всевозможную снедь, чтобы продавать её на базарах, а в Хардамаре – обменять на бруски чистейшей соли. В Соляном городе мы сможем пополнить наши запасы в последний раз, а оттуда выдвинемся прямиком на юг, к Городу Ста Колонн. В Мола-Мати наверняка есть оазисы и колодцы, иначе бы там не выжил ни один колдун или безумец.
– Ну, допустим, воду и крупу с финиками ты добудешь, – продолжал допытываться Чензир, – а как быть с мясом? В приграничье баранов не пасут, там им питаться нечем, жалкие пучки травы в пустыне за них съедают дикие звери.
– Вот мясо диких животных и будем есть.
Тут Чензир залился раскатистым смехом.
– Ох, лучше и вправду скажи господину Леону, что помрёт он с голоду ещё на подступах к Мола-Мати. Или пусть жена ему скажет через пару дней, когда кончится вода в бурдюках и верблюды начнут звереть, что хватит с неё уже путешествий, что домой ей уже хочется, и пора бы повернуть назад и идти, как шли – на юго-восток к Бильбардану.
Какой изящный пассаж, чтобы уговорить меня отказаться от поездки в Мола-Мати. Да я бы и не стремилась туда, если бы не наказ Нейлы. Сегодня она опять мне снилась и шипела, что я должна всегда и во всём слушать её собрата-оборотня и неустанно ехать за ним. Вот я и еду, хотя слова Чензира больно вонзаются в мой разум. Кажется, мои сомнения не ускользнули и от Шанти, потому как он завил Чензиру:
– Будет тебе и мясо, и вода. Как только рассветёт, я добуду тебе и то, и другое.
– В этой-то пустоши? – высокомерно вопросил Чензир. – Ты слишком самонадеян, полукровка.
– Если не сдержу слово, так и быть, дальше наш караван поведёшь ты, – тут Чензир горделиво приосанился, видимо, мысленно приготовился снова стать здесь главным, но Шанти быстро спустил его с небес на землю, добавив, – поведёшь наш караван туда, куда прикажет господин Леон.