Как только стемнело, всемером мы двинулись в путь. Всю дорогу меня не покидала тревога. Кажется, это просто совесть пробудилась. И страх. Страх перед ведьмой, которая скоро не сможет мне навредить.
Редкие тучи в небе изредка прикрывали половинку ночной луны, что исправно освещала нам путь. Впереди не было видно ничего, кроме гладкой как столешница пустыни. И тут мою грудь обволокло приятным теплом. Скорпион? Он чует опасность где-то поблизости, но она далеко, и мы ещё можем увернуться от неё?
– Надо поворачивать обратно, – сами собой вырвались тревожные слова. – Впереди что-то есть, что-то опасное.
– Где? – вопросил Чензир? – Нет там ничего.
– Пошли своих людей вперёд, пусть проверят.
Чензир нехотя прислушался ко мне, и приказал двоим стражникам ехать вперёд. Он даже к Шанти обратился.
– Полукровка, ну-ка глянь своим зорким глазом, что там творится в пустыне.
Шанти долго всматривался в полумглу, прежде чем ответить:
– Там никого нет.
Верблюды неспешно везли нас вслед за всадниками, а скорпион на моей груди припекал всё сильнее.
– Не может быть, – не могла поверить я, – посмотри внимательней. Я чувствую, что-то должно случиться.
Волнение накатывало волнами и вскоре заставило меня содрогнуться всем телом.
– Нет, Эмеран, в пустыне всё спокойно.
– Но я чувствую…
Скорпион уже нещадно обжигал кожу, а к горлу подступил нервный кашель.
– Эмеран, тебе плохо?
– Куколка, что с тобой?
– Госпожа?..
Меня обступили со всех сторон, а я вцепилась одной рукой в седло, другой же прикрыла рот, не в силах сдержать рвущиеся из горла хрипы. От напряжения повязка на шее намокла – рана снова открылась. В лёгких будто застрял комок. Я всё пыталась исторгнуть его из себя, а когда на ладонь плеснуло что-то горячее, я почти испытала облегчение. А потом я отняла руку и увидела кровь.
– Госпожа! Госпожа! – в ужасе завопила Иризи.
– Эми, ты что, что с тобой, куколка? Тебе плохо?
Плохо? Скорпион едва не прожигает кожу на груди, а я захлёбываюсь собственной кровью, как и обещала Нейла. Кажется, я крупно просчиталась, поверив доводам доброго оборотня.
– Надо поворачивать, – через силу просипела я. – Надо ехать обратно.
– Как обратно? – воспротивился Леон. – Эми, мы слишком далеко отъехали от деревни, мы не успеем. Давай, я сейчас открою сундук с лекарствами, ты только скажи, что тебе поможет, я всё сделаю.
– Мне не лекарства нужны…
К горлу подкатила новая волна раздирающего кашля, а вместе с ней на землю полетел плевок крови. Я инстинктивно схватилась за шею, а повязка уже сочилась кровью.
– Нейла убивает госпожу! – воскликнула Иризи. – Она не даёт ей уйти обратно, пока наказ не исполнен!
– Эми, – подъехал вплотную ко мне Леон, – только не молчи! Скажи, что мне сделать, как помочь?
– Надо уезжать, – задыхаясь от боли и страха выдавила я.
– Мы уедем отсюда, только дай тебе помочь.
А он уже оторвал кусок материи от своего халата и попытался остановить кровь, что бежала из-под повязки.
– Лео, ты не понимаешь…
И тут мы услышали крики вдали: это посланные в разведку стражи гнали своих верблюдов обратно к нам, будто сломя голову от чего-то спасались.
– Нейла! – воскликнула Иризи. – Это её происки!
А стражи промчались мимо нас и припустили к деревне, неразборчиво вопя про каких-то тарантулов. Вскоре и мы увидели, что их напугало. Это было целое полчище огромных пауков. В лунном свете они перебирали своими мохнатыми лапами и колышущимся морем надвигались на нас. Да их тут тысячи! А может миллионы!
Верблюды взревели и понесли нас прочь от наступающих насекомых. Внезапно за спиной раздался душераздирающий рёв. Я обернулась и увидела, как верблюд Чензира завалился на бок и начал содрогаться в конвульсиях. Всё его тело обволокли десятки чёрных насекомых. Сам Чензир вопил от боли, подпрыгивал и извивался всем телом, но бежал вслед за нами.
Мой верблюд противно заорал и припустил вперёд. А дальше я уже мало что помню.
Пришла я в себя во всё той же комнате на постоялом дворе. Иризи научилась обращаться с лейкопластырем и теперь накладывала мне новую повязку. Хмурый Чензир сидел в стороне с раздутой щекой, его притихшие стражи ютились рядом, а Шанти и Леон что-то бурно обсуждали по-тромски.
– Госпожа? – тихо позвала меня Иризи, когда заметила, что я открыла глаза.
– Что произошло? – первым делом спросила я, пытаясь приподняться с лежанки. – Что это были за пауки? Они ядовиты?
– Настоящий тарантул убьёт верблюда, если цапнет его за нос. Если цапнет человека, только волдырь вскочит, – тут она покосилась на Чензира и добавила, – А если кто наказа госпожи Нейлы слушать не захочет и будет мешать исполнять намеченное, на такого ослушника она нашлёт полчище тарантулов, чтоб и не думал этот страж идти против воли госпожи. А шишка на щеке будет ему напоминанием о проступке.