Глава 20
Этим же вечером мы выдвинулись в путь. В лучах заходящего солнца Иризи долго рассматривала линии трещин на глинистой мозаике из кусков земли и, вспомнив о своих давних талантах, решила погадать:
– Вижу дом, – прищурившись, вещала она, – верблюда вижу, вижу ковёр. И ещё дерево с круглыми плодами. Персиками.
– И что это может значить? – поинтересовалась я. – Мы встретим по дороге к Хардамару дом, где есть ковёр, а во дворе стоит верблюд под персиковым деревом?
– Нет, – озадаченно произнесла она. – Я гадала на своё будущее. И у меня будет дом близ персикового сада. И привезёт меня к нему верблюд, чтобы в этом доме я снова начала ткать ковры.
Тут она украдкой глянула на Чензира, а тот даже не обратил внимание, о чём мы говорим. И это хорошо. Я ведь дала себе слово сделать всё, чтобы Иризи больше никогда не возвращалась под коршуново крыло Нейлы и снова стала свободной. Вот только я пока не знаю, как провернуть операцию по освобождению бедной девушки за спиной Чензира. Он ведь обязан вернуть её обратно во дворец.
– Разве персиковые сады растут в Сахирдине? – неожиданно раздался за нашими спинами голос Шанти.
– Только вокруг дворца визиря Абакара-джах Нигоша, – понуро сказала Иризи. – Вот только во дворце никто не разрешит мне ткать ковры. Там я должна буду снова ухаживать за госпожами.
– Значит, твой новый дом будет не в Сахирдине, – уверенно заявил Шанти. – Знаешь, в Старом Сарпале есть много персиковых рощ. А про сахирдинские ковры и искусство ваших мастериц у нас ходят легенды. Как знать, может быть, Энтаур уже проложил для тебя путь прямиком к восточному морю…
А дальше я словно третий лишний слушала умильное воркование Шанти и Иризи о фруктовых садах и коврах. Кажется, она уже грезила поселиться в его родной деревне, где воду поднимают не из затхлых колодцев, а набирают в полноводных ручьях, а он мечтал привести в родную деревню новую ткачиху, которая умеет плести замысловатые сахирдинские узоры-обереги.
Ну как же так? Почему же я раньше не поняла, что Шанти не из простой лишь вежливости пытался предложить помощь Иризи с первого же дня их знакомства? Пусть она опасалась его и гнала от себя, но ведь Шанти всё равно не отчаивался, и продолжал угождать ей в надежде, что холодное сердце жрицы оттает. Оно и оттаяло, как только она поняла, что злой оборотень оказался добрым… А ещё у него рядом с домом цветёт персиковый сад…
Ох, ну как же больно! И ведь знаю, что между мной и Шанти ничего не может быть, а всё равно ужасно обидно! В душе разверзается чёрная пустота, та самая, что затаилась глубоко внутри после разрыва с Леоном. Тогда в ней жила смертельная обида. Теперь же в этой пустоте поселилась зависть. Да, я начинаю завидовать Иризи за то, что ей сейчас достаются улыбки Шанти и его ласковые слова. А там скоро и до обещаний взять её в жены и забрать с собой в Фарияз недалеко…
Не в силах смотреть на их идиллию, я постаралась направить верблюда вперёд, и вскоре поравнялась с Леоном. И он решил окончательно меня добить:
– Какая красивая пара, – с полуулыбкой на устах и издёвкой в голосе начал он, обернувшись – а главное, гармоничная. Толмач-садовод и кухарка-наперсница. Сарпалец с тромскими корнями и сарпалька. Ровня тянется к ровне.
Вот именно. Иризи – сарпалька, и этим всё сказано. У неё нет кошачьих глаз, белёсых волос и несуразного роста. Она такая же, как и все женщины на этом континенте. Её внешность привычна глазу Шанти. По его меркам она красавица в отличие от меня, и этого не изменить. Как не изменить и того, что я бы никогда не соблазнилась жизнью в деревне близ персикового сада. Всё-таки, у нас с Шанти нет ничего общего, и никогда не было. И потому с каждой минутой на душе становится всё больнее и больнее…
Пока я терзалась от мук неразделённых чувств, наступило утро. Солнце поднялось и осветило увядающую землю, а вместе с ней и загадочное белое пятно вдали.
Что это? Вода? Озеро поблёскивает? Как здорово! Отдохнуть рядом с водоёмом было бы очень кстати. К тому же, верблюды могли бы вдоволь напиться и пожевать травы, что непременно должна расти на берегу.
Мы ринулись к месту нашего скорого привала и каково же было моё удивление, когда мы подъехали вовсе не к озеру, а к проплешине побелевшей земли.
– Это ещё что такое?
Я и вправду не понимала. Что за белый налёт осел на земле, да ещё в таких огромных количествах? Всё вокруг будто усыпано мелкими белыми кристаллами, что то и дело отражают свет своими гранями и слепят глаза. А ещё этот запах, что пронзает собой воздух. Кажется, так пахнет море. Вот только никакой воды я поблизости не вижу.