Не прошло и пяти минут, как небо посерело, а вскоре и вовсе окрасилось кофейными оттенками. Красный диск солнца мутнел и растворялся в этой грязной пелене, а к нам стремительно приближалась стена дождя. Она рыжела под грядой свинцовых облаков, что растянулись вдоль всего горизонта. Буря накрывала собой всё вокруг, стремительно подминала под себя барханы, заглатывала километры пространства. Она была такой огромной, такой высокой и мощной, что у меня захватило дух. А ещё она испускала таинственный свист, будто ветер играет на флейте.
От восхищения стихией я забыла обо всём и достала камеру, чтобы начать снимать. Вот только Леону мой творческий порыв не пришёлся по душе.
– Эми, всё, хватит, надо идти в укрытие!
Оказывается, мужчины уже успели расстелить на песке тент шатра, вот только каркас устанавливать не стали. Теперь шатёр лежал на земле безвольной тряпкой, а под ним тревожно шевелили шеями верблюды. И теперь мне надо лезть туда, к ним? Что-то не очень-то хочется.
– Дай мне ещё немного времени, – попросила я. – Мне нужна ещё пара кадров, когда стена подойдёт совсем близко.
– Когда она будет близко, нам всем не поздоровится.
– У меня есть чехол для камеры, она не успеет вымокнуть.
– Да не будет никакого дождя, Эми, – ошарашил меня Леон. – Шанти сказал, что к нам приближается песчаная буря. Это песок, сейчас он нас всех накроет.
Что? Песок? Целая стена песка до небес? Разве такое бывает?
Кожу внезапно обдало струёй горячего воздуха. Пара колючих песчинок ударилось о щёку, а дыхание перехватило от раскалённого ветра. О боги, что это? Мне сейчас чуть глотку с лёгкими не выжгло!
– Эмеран, скорее в укрытие!
На сей раз это был Шанти, и он на уговоры размениваться не стал, а просто схватил меня за руку и затащил под тент. А там уже успели собраться все: люди, верблюды, пёс. Мне пришлось заползти под опрокинутый навес и затаиться в полутьме между кожаным бурдюком и шерстяным боком верблюда. А дальше начался хаос...
Яростный порыв ветра с глухим шумом налетел на нас и едва не утащил шатёр вслед за собой, благо, края полотнища были предусмотрительно придавлены тюками. Стало резко не хватать воздуха – его будто унесло бурей вместе с миллионами песчинок, что врезались в навес и даже проходили сквозь него. В горле першило от всеохватывающего жара, глаза кололо от мелких частичек под веками, песок начал забивать нос. Кажется, ещё немного, и я задохнусь.
– Э-э-э… ми-и-и… – выл снаружи неистовый ветер. – Э-э-э… ми-и-и…
Что? Кто-то зовёт меня? Кто-то, кто знает, как зовут меня близкие люди?
– Э-э-э… ми-и-и… Да-а-ай…
Дай? Что дать? И кому?
– У-у… мри-и-и…
О нет, кажется, это тот самый демон, что проник в мои воспоминания и выудил оттуда образ Лориана. Видать, ему не даёт покоя, что я так и не угодила в Око Эштума, а Шанти метнул в него соль. И он вернулся, чтобы поквитаться со всеми нами.
– Песчаные демоны мстят нам! – в отчаянии всхлипнула Иризи. – Не смогли вчетвером одолеть нас, вот и позвали целую армию сородичей на подмогу!
– Иризи, ты же жрица Лахатми, – сказал ей Шанти. – Ты должна знать заклинания против злых сил.
– Я выкупленная жрица, я мало чему успела научиться.
– Но ты должна хотя бы попытаться. Кроме тебя нам больше не на кого надеяться.
Нет, надежда есть. Вот только не на молитвы.
– Эми… – отвлёк меня от раздумий слабеющий голос Леона.
– Лео? – позвала я, не в силах разглядеть, где он залёг.
Ответом мне был невнятный хрип где-то за громоздкой фигурой верблюда.
– Лео, тебе плохо?
Я поползла на звук, и едва не получила удар вёрткой головой на длинной шее. Верблюд недовольно ухнул и снова попытался зарыть морду в песок, а я поползла дальше.
Леон лежал пластом и тяжело дышал. Его раскрасневшееся лицо говорило об одном – у него тепловой удар. Горячий воздух – он ведь повсюду, от него никуда не деться. Он сушит кожу, губы, заставляет язык прилипать к нёбу. Всё это я чувствую и сама. Но со времён Камфуни я лучше адаптирована к зною, чем Леон. А он сейчас так беззащитен перед бурей…
– Тебе надо смочить виски и шею водой, – вспомнила я, – так тебе будет легче.
Леон ничего не ответил, продолжая тяжело дышать, а я поползла на поиски бурдюка.
Иризи уже нашёптывала таинственные заклинания, Чензир, кажется, просто молил всех богов о спасении, и только Шанти молчал, всецело погрузившись в свой внутренний мир. Или медитацию. Мне бы тоже сейчас очень хотелось отрешиться от происходящего и просто забыться, пока ненастье не кончится, но не могу.