– А теперь смотри, – указал Шанти в сторону грозы. – Видишь место, куда одна за одной всё бьют и бьют молнии?
Чензир замер в седле и напряг зрение, выискивая то место, о котором говорит Шанти. Я тоже попыталась приглядеться, а заодно понять, при чём тут храмы с колоннами и молнии. А потом до меня начало доходить.
– Лео, – обратилась я к нему. – А золото хорошо проводит электричество?
– Ещё бы, – отозвался он. – Лучше только серебро и медь. А что?
Кажется, теперь и я знаю, где нам искать Город Ста Колонн. Вот оно, то заветное место, куда каждые десять секунд с завидным постоянством ударяет очередной грозовой разряд. Далеко отсюда, но ближе чем вчера. Вот только раскатов грома по-прежнему не слышно. И это странно. Очень странно.
На восходе мы распили последние запасы воды. Всё, эликсира жизни у нас больше нет, только его пересоленный суррогат в консервных банках с оливками. Вот только есть их совсем не хочется. Жажда затмила голод и теперь не даёт покоя.
В небе появились невесомые перистые облака, но они не сумели укрыть нас от палящего солнца. На песке то и дело встречались трупы небольших птиц на разных стадиях усыхания – видимо, жара сразила этих перелётных птах прямо в воздухе, и те замертво пали вниз.
Наши верблюды без сил опустились на песок, и не дожидаясь, когда их развьючат, вытянули шеи, уложив головы в тени бархана.
Привал под навесом продлился до позднего вечера, а после мы стали готовиться к поездке на юг. Мой верблюд-доходяга так и не поднялся на ноги. Он безвольно лежал на боку, выгнув шею дугой и изредка приоткрывал полный усталости глаз.
– Он больше не поднимется – безрадостно заключил Шанти. – Лучше увести верблюдов подальше отсюда и прекратить его мучения. Он заслужил покой.
Чензир выслушал его, кивнул, даже достал саблю из-за пояса и сказал:
– Покой покоем, но пусть его жизнь продлит нашу. Женщина, неси сюда самое большое блюдо.
И Иризи достала из дорожной сумки золотой поднос с широкой миской и пошла к месту будущего забоя. Я не собиралась смотреть, как Чензир будет перерезать верблюду глотку, поэтому вместе с Леоном и Шанти увела пока ещё способных передвигать ноги верблюдов за соседний бархан.
Не прошло и получаса, как Иризи и Чензир нагнали нас. Я думала, они принесут нам блюда, доверху заполненные кусками свежего мяса, но вместо этого увидела посудины с темной пенистой жижей. Кровь! Они выпустили из верблюжьей вены кровь. И принесли ее нам с одной целью.
– Это всё, что нам послали сегодня боги вместо живительной росы. – сказала Иризи. – Если выпьем по глотку, вберем в себя все нерастраченные дни, что мог прожить тот верблюд, но не успел.
С этими словами она приникла губами к блюду и сделала пару долгих глотков, а после передала блюдо Чензиру. Похоже, это не так страшно, как кажется. Если один раз выпить крови животного, ничего плохого не случится.
После Чензира настала очередь Леона, но он не был настолько стоек, как сахирдинцы. После первого глотка он закашлялся, согнулся пополам и еле выпрямился.
– Нет уж, спасибо, пейте эту бурду сами.
– Лео, – попыталась я уговорить его, – ну пересиль себя. Нам ведь больше нечего пить.
– Лучше концентрированный рассол, чем это. Сама попробуй и поймёшь.
Я и попробовала. Это было ужасно. Казалось, всё нутро сейчас вывернет наизнанку. К нескончаемой мигрени прибавилась еще и боль в желудке. Леон прав, лучше рассол, чем загустевшая кровь мертвого животного.
Шанти выпил свою порцию молча, без надрыва, но и без радости. А потом он принялся звать Гро. Пёс выбежал из-за бархана, весь перемазанный кровью. Всё ясно, он решил растерзать никому ненужную тушу и набить брюхо верблюжьим мясом. Истинный плотоядный хищник. Шанти предложил ему недопитую кровью, а Гро понюхал её и принялся лакать, пока блюдо не опустело. Ну, хоть кому-то это угощение пришлось по вкусу.
После столь специфического возлияния есть уже никому не хотелось. Леон уговорил меня открыть консервированные оливки, чтобы запить отвратительное кровавое послевкусие рассолом, но банка оказалась вздутой, а сами оливки с рассолом безнадёжно испорченными – в отличие от армейских консервов они не выдержали жару и лишили нас с Леоном надежды на спасительное питие.
Ночной переход через пустыню снова ознаменовался иллюминацией вдоль горизонта. Молнии сверкали все ближе, но все так же беззвучно. Что за странное небесное явление? И почему гроза случается только ночью и строго над одним и тем же местом?