Внезапно по пустыне разнесся призрачный звон колокольчиков. Верблюды! Только у караванных верблюдов есть бубенцы, что всегда извещают, где бродит животное, особенно если оно сбежало от погонщика. А в этой пустыне караваны точно не бродят. Значит, беглец. Или одиночка-кочевник. А может, это сам подлец-Тунур проезжает где-то рядом? Вор и мерзавец, он ведь стащил один из наших бурдюков, из-за него сейчас мы все на грани жизни и смерти.
Я всецело погрузилась в думы о карах, какие устроила бы этому проходимцу, приди он сюда, но вдруг к звону колокольчиков присоединился и заливистый женский смех. И он с каждой минутой становился все громче и ближе. Кто это идет к нам? Кто там за барханом?
Иризи тоже услышала смех и встрепенулась. А Чензир и вовсе в ужасе прошептал:
– Демоницы-икусительницы, снова они!
Вскоре из-за песчаной горы выехали два верблюда со всадниками меж мясистых горбов. Вернее, это были всадницы – две девушки в серых одеяниях. На вид одна была чуть старше другой, но мне было сложно различить черты их лиц с большого расстояния.
Завидев наших верблюдов, а потом и нас самих, девушки перестали смеяться.
– Пошли прочь, бестии, – злобно прошипел в их сторону Чензир.
– Замолчи, – поспешила одернуть я его. – Демоны при свете дня людьми не оборачиваются.
Я так боялась, что незнакомки испугаются недружелюбного приема и уедут, а они многозначительно переглянулись, слезли со своих верблюдов и поспешили приблизиться к нам.
Теперь я смогла разглядеть их лица, и мне было от чего ужаснуться. У одной девушки белело бельмо на левом глазу, у другой – на правом. Но не болезненные увечья потрясли меня. Я увидела, как за поясом у одной торчит флейта, вырезанная из бедренной кости, а у другой на поясе висят ножны, из которых выглядывает рукоять в виде трехгрудой богини.
– Кто это тут лежит? – хриплым голосом вопросила младшая камалистка, проходя мимо оторопевшей Иризи, лишь бы скорее приблизиться к Чензиру. – Кто здесь такой слабый, такой немощный и едва живой? – Тут она резко опустилась перед Чензиром на колени и с нехорошим блеском в глазах спросила. – Хочешь стать моим братом, странник?
– Нет! – из последних сил завопила я.
Я ведь прекрасно знаю, что поклонницы Камали делают с родными братьями, да и любыми другими мужчинами, если задумали стать пожирательницами дыхания. Вот и знакомый кинжал для отсечения головы у одной из них имеется.
Старшая камалистка остановилась рядом с Леоном и долго на него смотрела, потом опустилась на землю, и даже провела ребром ладони по его шее, сказав:
– Какой бы славный вышел вещун из такой большой головы. Ох не зря мы решили пуститься в путешествие к Городу Ста Колонн. Сколько всего интересного можно встретить по пути.
– А ну, отойди от него, ведьма, – со всей суровостью выплюнула я и поднялась на ноги.
Сил хватило только на пару шагов, и я повалилась на песок, так и не сумев подобраться к Леону, чтобы защитить его от безумных сектанток. А младшая из них уже приставляла к губам завороженного Чензира фляжку и приговаривала:
– Стань моим братом, странник. А за это я дам тебе испить воды.
– Не пей, не пей! – разволновалась Иризи и с досады метнула в спину камалистки горсть песка.
Но та даже не обернулась и продолжила искушать:
– Пей, братец, пей. Твоя голова мне очень пригодится.
Тут уже сам Чензир отшатнулся от девицы, чем вызвал у той заливистый и безумный смех.
– А ты, сестрица, чем недовольна? – приметила меня старшая камалистка и начала неспешно приближаться то ли ко мне, то ли к оставшемуся позади меня Шанти. – Посмотри, какой красавец есть у тебя. Да еще и едва живой. Скоро он испустит дух, и мы призовем в его тело самого сведущего демона пустыни, потом отрубим ему голову, и ты получишь верного вещуна, что день и ночь будет открывать тебе тайны мироздания. А потом все вместе мы и этих двух доходяг обезглавим, чтобы и у нас с сестрицей было по вещуну. Что скажешь, иноземка? Мужчин здесь трое, хватит на всех. Кроме той грубиянки, – тут она глянула на Иризи и добавила, – но ей вещун и не нужен, она и без него умеет видеть будущее по перелетным птицам и костям.
Ко мне приблизилась и вторая сектантка, чтобы сеть рядом со своей товаркой и прижаться виском к её виску. Теперь на меня смотрело два белых глаза, что двигались на удивление синхронно, словно передо мной не две увечных девушки, а одно белоглазое существо с носами и карими глазами по бокам. И это существо за мной внимательно наблюдает, даже пронизывает своим нехорошим взглядом и залезает в душу. До чего же мерзкое и отталкивающее зрелище.