Теперь, когда он унял дыхание, она снова попыталась его напоить, но Шанти слабеющим голосом произнёс:
– Сбереги для верблюдов. Их надо поднять и отвести к озеру.
– Но у нас осталась только половина кувшина, – не скрывая отчаяния, сказала Ириза, – этого не хватит и одному верблюду.
– Ха, поднять строптивых скотин и отвести их к озеру? – внезапно встряла одна из камалисток. – Нет ничего проще. Мы их поднимем, а ты, оборотень, веди нас к воде.
А дальше я стала свидетелем ещё одного колдовства, когда две сестрицы достали из своих вещей мешочек с чёрным порошком, зачерпнули его горстями и попеременно стали подходить к животным, сдувая им в морды этот странный пепел. Верблюды чихали, мотали головами, но как только камалистки закончили с порошком и скомандовали верблюдам встать, те послушно поднялись на ноги.
– А теперь в путь, – сказали девицы. – Собирайте уже свои вещи и садитесь на верблюжьи спины. Едем к озеру.
И мы последовали их совету.
Шанти вёл наш караван на восток, а я удивлялась, как он смог так хорошо запомнить дорогу, если жаворонок-помощник больше не парит над нашими головами.
Но ещё больше меня удивляли камалистки. Пасами рук они заставили пару облаков, что реяли над горизонтом, оторваться от общей массы и прилететь в нашу сторону, чтобы заслонить собой солнце и подарить нам спасительную тень.
Не успело стемнеть, как мы набрели на сказочный оазис. И не глубокие воды с высокими пальмами и зеленью вдоль берега поразили меня. Меня обескуражил дождь – мелкий и затяжной, он шёл точно над озером из похожего на перину облака и прекратился лишь ближе к вечеру, чтобы утром начаться вновь. В этом удивительном оазисе, скрытом от солнечных лучей я вновь вспомнила, что такое прохлада и даже озноб.
– Оазис Слёз, – многозначительно сказала младшая камалистка, оглядывая окрестности. – Говорят, он стоит здесь со времён Ненасытной сатрапии. Его не смогло иссушить солнце, не смогли замести пески. А всё потому, что в давние времена на этом самом месте голодная толпа убила дочь ненасытного сатрапа. Она вышла к людям, чтобы раздать им хлеб, а они оказались больше свирепыми зверьми, чем благодарными людьми. В память о сострадательной дочери сатрапа богиня небес уже много веков проливает слёзы над её могилой. Если испить эти слёзы, можно познать всю боль и мудрость небесной повелительницы.
Не знаю на счёт боли и мудрости, а наши обессиленные, но ведомые заклинанием верблюды упали прямо на поросший травой берег озера и, вытянув свои длинные шеи, всё пили, и пили, и пили…
Мы и сами, наконец, смогли утолить многодневную жажду. Но, стоило ей уйти, как всех нас посетил голод – уже несколько дней у всех нас не было ни сил, ни желания сжевать галету или солёный огурец из жестяной банки. Теперь же мы накинулись на наши скудные запасы, даже развели костёр над лужицей нефти, чтобы сварить рис.
Мы набирались сил в мрачном оазисе два дня. Всё это время камалистки не отходили от своего лагеря, что разбили на противоположном берегу озера. Нас это почтительное расстояние более чем устраивало, но стоило нам собраться в путь и направиться на юг, как позади тут же послышались шаги мозолистых верблюжьих ног. Камалистки ехали позади нас, выдерживая дистанцию. И это походило на преследование, пока Шанти не сказал:
– Они же держат путь к кладбищу голов. А кладбище лежит где-то около Города Ста Колонн. Нам просто по пути. Нутро служительниц Камали, конечно, отвратительно, как и суть их кровавой богини. Но даже они порой готовы протянуть руку помощи. Стало быть, не всё человеческое внутри них отмерло. Пусть едут следом. Нам они больше не опасны.
Глава 24
Всю ночь словно мотыльки мы ехали на свет беззвучных молний, что одна за одной били по Городу Ста Колонн. Вернее, сам город мы по-прежнему не видели, но Шанти был убежден, что мы едем именно к нему.
На рассвете гроза прекратилась, но тяжелые тучи так и не расступились. И самое поразительное, что они были вовсе не чернильного цвета, а переливались зелёными и голубыми отблесками. Никогда не видела ничего подобного. Кажется, будто молнии вспыхивают внутри облаков и никак не могут вырваться наружу.
Глядя на небо, я снова вспомнила о своём ремесле фотографа. Пусть в Фонтелисе мне не поверят и обвинят в ретуши и ручной раскраске кадра, но я все равно сделаю снимок необычных облаков и представлю это чудо природы публике.
После шестичасового привала со спешным ужином и прерывистым сном мы снова двинулись в путь. До заката было далеко, но небо успело помрачнеть ещё больше, чем на рассвете. Солнце так и не сумело пробиться сквозь тяжёлые тучи, только вспыхивающие в них зелёные огни озаряли медные пески причудливыми тонами. Между барханами то и дело сверкали странные отблески, подозрительно похожие на блики, отражённые от металла. Это ведь именно то, о чём думаю?