– Молнии. Они будто связывают Небесный Дворец и гору Фум, – поняла я. – Или связывают Небо и землю. Или…
– Миры, – закончил за меня Шанти.
Он и сам внимательнейшим образом разглядывал древний рисунок, казалось, хотел запомнить каждую его деталь, пришлось мне отвлечь его от этого увлекательного занятия:
– Те странные беззвучные молнии, что каждую ночь бьют по золотым колоннам города, они ведь не молнии вовсе, так? Потому и грома от них нет.
– Думаю, ты права. Они лишь связующие нити, что пронизывают миры. Все миры до единого. Люди прозвали молнии небесным огнём. Выходит, огонь огненных врат не пылает, не горит и не тлеет. Он соткан из света, что вырывается из облаков, за которыми прячется нечто незримое. Там наверху, каждую ночь.
Кажется, он прав. Огненные врата – это просто иносказание. Не тот огонь я искала всё это время. Не факелы факиров, не Пасть Гатума мне были нужны. Молнии, странные беззвучные молнии, что спускаются с небес или даже из Небесного дворца – вот, что откроет нам проход между мирами. И где-то в этом проходе я увижу стражей… Надо успеть с наступлением темноты подняться наверх и отыскать ту самую колонну, куда каждую ночь бьёт молния. А дальше… дальше буду действовать по обстоятельствам.
Я взглянула на наручные часы и поняла, что времени для съёмки фресок и визита в усыпальницу сатрапов осталось не так уж и много. А значит, надо торопиться.
Новый взрыв хохота привел нас в пустой зал, посреди которого лежал вал песка, что протянулся из соседнего коридора. Подойдя ближе, я ощутила мощную тягу. Стало быть, этот коридор ведёт к ещё одной башне, чья крыша возвышается над песком и служит воздуховодом для этого подземелья.
– О, Камали... – послышался возглас из вентиляционного коридора.
– Они там, – объявил Шанти, и мы двинулись навстречу ритуальным воззваниям.
Коридор привел нас к развилке, а женские голоса в одном из проходов – в просторную комнату, где нас уже ждали.
– О, сестрица, ты не забыла про нас, ты принесла нам свет.
Факелы выхватили из тьмы двух камалисток, что сидели на каменном полу, прижавшись друг к другу висками. Их карие радужки уставились на нас, а белые наблюдали за ушастой мышью, что скакала вокруг каменной плиты, волоча по полу свой длинный хвост с кисточкой.
– Братец-тушкан, не бойся нашу сестрицу и её провожатых. Лучше веди нас дальше, к хранилищу мудрых голов.
И хвостатая мышь высокими скачками ринулась к коридору, из которого мы только что пришли. Камалистки с задорным хохотом кинулись за ней, а Шанти еле поспевал за ними, освещая всем нам путь.
Мышь долго петляла закоулками и привела нас обратно к башне, через которую мы спустились в подземелье. Первым делом я услышала сверху радостный лай Гро, а за ним и Леон крикнул нам:
– Эй, ну как вы там? Куда так надолго пропали? Мы тут уже волнуемся.
– Лео, мы нашли наших попутчиц. Они живы.
– Да ладно!
Камалистки вслед за мной задрали головы вверх, после чего одна из них разразилась гневным:
– А, усатый красномордый вор! Ты украл мою обувь. Так и знала, от мужчин одни лишь беды. Знаешь, как мне теперь холодно ступать босыми пятками по камням?
– Эми, это она мне, что ли? – опешил он.
– Лео, – не стала я тянуть с объяснениями, – где тапки, которые остались у тебя, когда ты пытался вытянуть девушку из песка?
– Да здесь где-то.
– Пожалуйста, скинь их сюда, ей без них неудобно, – потом я перевела взгляд на белоглазую ведьму и примирительно сказала. – Он тебя спасти хотел, а не обворовать. Сейчас он всё вернёт.
Тапки прилетели вниз через пару минут. Девушка возрадовалась и спешно натянула их, чтобы как ошпаренная припустить по незнакомому нам коридору следом за скачущей мышью.
Вскоре братец-тушкан привёл нас всех к ржавой решётчатой двери, за которой виднелась комнатка, заваленная черепками, полуистлевшими полосками тканей и трухой старого дерева. Настоящая помойка. И что в ней такого ценного, чтобы запирать?
Мышь проскользнула через ячеистую решётку и ускакала во тьму. Стало быть, и нам надо идти дальше.
В четыре руки мы с Шанти потянули решётку на себя, и та с металлическим лязгом насилу нам поддалась. Заваленная хламом комнатка открыла нам путь к череде залов, где мы видели уже знакомые нам каменные вазы с тонкими горлышками, ржавые треноги, подносы. В следующем зале нам встретилась всё та же деревянная труха, вот только в ней что-то поблёскивало.
Шанти присел, чтобы раскопать холмик мусора, и то, что он нашёл, поражало воображение. Наконечник для копья. Золотой. А труха, стало быть, была древком для этого оружия.