– Всё, Эмеран, хватит. Надо уходить.
Теперь уже и Шанти тянул меня за другой локоть, а мне всё казалось, что главный кадр ещё не сделан.
И тут одна камалистка подняла голову с пола, вторая засунула в её рот пластину с заклинаниями. А в следующий миг мой скорпион кольнул меня в самое сердце.
– Хвала тебе, сестрица, – с мерзким хохотом, выдали ведьмы, – ты принесла нам самое ценное содержимое для пустого сосуда. Теперь у нас есть древний и мудрый вещун. Всё нам расскажет, ничего не утаит.
Глазницы мертвеца перестали светиться белым светом и запылали алым, а из приоткрытой челюсти вырвался глухой хрип и ритмичный стук зубов друг о друга, будто эта тварь проголодалась и хочет утолить свой ненасытный голод. Всё, пора уносить отсюда ноги.
Я кинулась к сумке, сгребла в неё выкатившиеся объективы с цилиндром, а Шанти тут же подхватил меня под мышки, поднял на ноги, и под хохот сектанток втроём мы кинулись прочь из усыпальницы.
Маленькая Иризи бежала впереди нас с Шанти, но как только мы достигли зала, где лежал щит и гора монет, я не смогла не остановиться. Казалось, каменные стены содрогаются от грохота молний, смеха ведьм и рева отрубленной головы, но я опустилась на колени и начала загребать в свою сумку золотые монеты.
– Эмеран? – обескураженно кинул мне Шанти.
– Только не надо меня осуждать, – предупредительно сказала я. – Я не ворую у мёртвых. Просто нам всем ещё понадобятся деньги на обратную дорогу. Купить провизию в Хардамаре и прочее…
– Я не осуждаю тебя, но нам надо скорее отсюда уходить, вдруг…
Не успел он договорить, как в соседнем зале с потолка с грохотом рухнул каменный блок, и ручеёк песка посыпался на пол. Так вот, о чём меня предупреждал скорпион…
– Всё, верю, – только и оставалось сказать мне. – Теперь точно уходим.
И мы аккуратно вошли в соседний зал, обогнули струю песка, и тут настала очередь Шанти удивлять меня. Он опустился рядом с ящиком, в котором лежала чудом сохранившаяся книга, поднял его и прижал к груди:
– Она ведь одна такая осталась, пережила столько веков. Нельзя, чтобы они так и сгинула здесь, никому не нужная.
– Конечно, нельзя, – только и сказала я, хватая его за руку, – а теперь нам надо спешить наверх, пока тут всё не засыпало песком.
Пока мы бежали к башне с винтовой лестницей, смех камалисток сменился игрой на костяной флейте. В голове началось помутнение, но я всё равно подумала о девушках – успеют ли они выбраться из усыпальницы вместе со своей добычей? Наверняка, успеют, просто обойдут сокровищницу через пустые комнаты, где с потолка не сыпется песок, и спокойно выйдут в коридор, по которому мы сейчас бежим.
На подступах к башне нам на глаза попались пузатые вазы с узким и длинным горлышком. Не сговариваясь, Шанти схватил одну, я – другую, так мы и ринулись к винтовой лестнице, что вела на вершину башни.
Добравшись до круглой площадки, я подняла голову и увидела фигурку Иризи, что мелькнула в люке. Она выбралась наружу, а в проёме показалась голова Гро. Заунывный вой так и звал нас скорее подниматься по лестнице, а мелькающие за собачьей фигурой молнии заставляли задуматься: а так ли безопасно снаружи?
– Эми?! Вы там? – услышала я обеспокоенный голос Леона.
– Да, – на полпути к выходу крикнула я. – Сейчас поднимемся.
Я вылезла наружу и первым делом вручила Леону пузатую вазу, а потом повернулась и подала руку Шанти.
Вазу и ящик он донёс в целости и сохранности. Гро при виде живого и невредимого хозяина весь искрутился и начал вылизывать Шанти щёки с подбородком.
– А где эта, которая тапки требовала? – поинтересовался Леон.
– Они потом поднимутся, – была уверена я.
– Ясно. А что это вы тут принесли? Сокровища древних царей? Деревянная коробка и каменные кувшины? Как-то негусто для легендарного царства. А те самые врата вы нашли или до них уже не добраться?
Огненные врата? Кажется, я знаю, где они. Я их даже вижу…
Две золотые колонны высились в центре города и притягивали к себе беззвучные молнии, что били в них каждые десять секунд. Грома в небе так и не было слышно, зато я чувствовала, как содрогается земля. А ещё я видела, как ветвистые полосы света опутывают колонны, и воздух между ними мутнеет и расплывается.
– Тут просто ужас какой-то творится, – прокомментировал Леон. – Храбрый вояка спрятался за верблюдами, так и лежит там между их спинами. Кухарка тоже к ним помчалась, что-то ищет там в своих вещах. Скорее бы это светопреставление прекратилось, а то, мне самому теперь что-то не по себе.