Внутри футляра зияла пустота, чёрная и тягучая. И внезапно она начала выползать из футляра… Словно расплывающееся желе, она превращалась в мерзких слизняков, что поползли по руке мужчины. На плече семь чёрных сгустков свернулись в коконы, но не прошло и минуты как из них высунулись крылья. А потом на этих крыльях начали проступать краски.
Теперь я видела удивительной красоты бабочек, что взмахивали своими красно-синими, жёлто-зелёными, пурпурными, оранжевыми крыльями и летели в сторону зелёной рощи.
Я не смогла сдержать любопытства и заглянула в видоискатель. Преломлённая через зеркала камеры реальность скрывала за миражами бабочек привычные моему глазу огоньки душ. Вырвавшись из плена цилиндра, они воспарили к небу и унеслись вверх, навстречу северному сиянию. Семь замученных Нейлой наложниц, наконец обрели свободу и растворились среди тысяч звёзд. А может, даже стали ими в этом странном мире, где всё не то, чем кажется. Ведь только звёзды могут залететь в Небесный Дворец на пир к богам.
– Дар молящей о пощаде получен и скоро будет принят истинными властителями миров, – услышала я мужской голос и невольно перевела камеру на его обладателя.
В видоискателе на уровне пояса мелькнуло узкое лицо с бездонными, ничего не выражающими глазами-плошками, и я с испугу выпустила камеру из рук. Теперь перед моими глазами снова оказался мужчина в аконийском костюме, и мне пришлось поднять глаза, чтобы взглянуть на его вполне человеческое лицо. А он больше не смотрел на меня. Его взгляд был обращён на Шанти, как и взгляд шатенки, что буравила его недоверчивым взглядом. Что происходит? Она что-то говорит ему? Говорит без слов, и её мысли слышит только Шанти? А как же я? Я тоже хочу знать, что происходит.
– Не сердись, милостивая чудодейка, – словно отвечая ей, сказал он, – я бы никогда не стал вторгаться в твою обитель с пустыми руками. Я лишь хочу вернуть то, что твои соплеменники некогда даровали моей матери вместе с острым зрением. Вот, эти чудодейственные камни уже давно не служат ей. Так может, твоей милостью они окажутся в руках тех, кому нужны больше?
И Шанти потянулся к поясу, чтобы отвязать мешочек возле ножен. Шатенка приняла его, положив на ладонь, а после запустила внутрь руку и вынула четыре самоцвета. Два бесцветных кварца, аметист, чёрный хрусталь… Во всяком случае, очень на них похожие камни. Что это вообще такое? Для чего и откуда?
– Я не смею ничего требовать взамен, – продолжал отвечать женщине Шанти, – кроме самой малости. Моя троюродная сестра Санджана так мало пожила на свете, чтобы быть обещанной богам. Слишком часто болезни терзали её весь последний год. Она много страдала и так мало знала радостей. Всё, чего я хочу, так это чтобы Санджана снова была здорова. Прошу тебя, милостивая чудодейка, помоги ей, как когда-то твои собратья помогли моей матери.
Ах вот оно что… Не земные блага и таланты для себя он хотел попросить у чудодеев. Здоровье дальней родственницы – вот что, оказывается, волнует его больше всего. Удивительно… и так похоже на Шанти.
– Что ж, я понимаю, – отчего-то опечалился он и опустил голову. – Камней для выздоровления Санджаны будет мало. Тогда скажи, что я ещё могу дать тебе, чтобы она жила?
И снова шатенка посмотрела на Шанти с недовольством и раздражением, а после он сказал ей.
– Хорошо, я готов отдать долг богам, раз по моей вине они лишились своей добычи. Я попрал все законы, мне за это теперь держать ответ. Зато Санджана будет жить.
Сказав это, он сделал шаг в сторону шатенки, а она взяла его за руку и повела в сторону зелёной рощи у подножья горы. К той самой роще, что в видоискателе становится горящим буреломом.
Так, что происходит? Почему они уходят? Куда? А как же я?
– Закрой глаза, незваная гостья, – услышала я в голове призыв темноволосого мужчины. – Думай о своём родном мире, и скоро ты вернёшься туда, откуда пришла.
Закрыть глаза и вернуться обратно в пустыню? Одной, без Шанти? Ну, уж нет!
– Куда она его ведёт? – не смогла я сдержать возмущения. – Там ведь на самом деле не роща, а пылающий огонь. Она заманивает его в сердце пожарища. Что вы задумали сделать с Шанти?
– Тот, кого называют Шанти, попрал волю богов, когда вздумал украсть у них жизнь своей родственницы. Боги вправе покарать его за это преступление и забрать себе причитающееся. Но если он согласен отдать крупицы своей жизни за душу троюродной сестры, пускай отдаёт. Боги не будут против такой жертвы, а мы – не против отвести отступника к ним.