– Эта ваша сушёная голова лишь мертвечина, – насмехался он, – череп и кожа. Ничего он вещать не умеет. Нет в нём колдовской силы.
– Тогда давай проверим, – сверкая злобным взглядом, сказала одна из девушек. – Спроси, что хочешь, вещун тебе всё расскажет.
– Да конечно, расскажет он. Знаю, я эти фокусы. Любая чревовещательница может по базарной площади гулять, старый череп всем под нос тыкать и притворяться, будто это он что-то там говорит, а не она. Сказки все это для детишек.
– Тогда, – хитро сощурилась вторая камалистка и почему-то задержала взгляд на Леоне, – пусть чужеземец на своём чужеземном языке спросит, а вещун ему на чужеземном языке и ответит. Вот тогда забудешь ты обо всяких фокусах и чревовещателях.
Мне эта затея сразу не понравилась, но не успела я ничего сказать, как камалистка уже подскочила к Леону, схватила за руку и потянула в сторону щита с головой.
– Большой розовый господин, позволь отблагодарить тебя за то, что вернул мне мои сандалии. Не всякий мужчина вернет женщине украденное. А ты вернул. Наверное, не совсем ты заблудший, тебе ещё можно оставить голову на плечах. А в благодарность за твою честность позволь моему вещуну открыть тебе тайны грядущего.
– Эми, – напряжённым голосом спросил Леон, как только белоглазая камалистка подвела его к щиту с черепом, – чего ей от меня надо?
– Она хочет тебе погадать. Только, Лео... будь осторожен. И не трогай череп. По-моему, он может укусить.
– Чего? – внезапно хохотнул он. – Вот эта кочерыжка и вдруг укусит? Да она же дохлая.
И конечно же он потянул в черепу руку, но не успела я даже взвизгнуть, как глазницы сушёной головы запылали белым светом, а челюсть предупредительно клацнула.
– Чёрт побери, что это за тварь?! – скороговоркой выпалил Леон и тут же одёрнул руку.
Камалистка сняла с шеи шнурок с привязанной к нему пластиной и вложила её в рот мертвеца. Челюсть щелкнула, рот захлопнулся, а из черепа начал доноситься тихий резонирующий шум, будто пластина, вставленная на место иссохшего языка, вибрирует.
– О, мудрый вещун, скажи, кто стоит перед тобой? – подчёркнуто помпезно воскликнула девушка и повернула череп в сторону оторопевшего Леона.
– Ле-е-е… ту-у-у-ун… Ле-е-е… о-о-он… А-а-а-а… ла-а-ар… – прогудел череп.
Летун Леон Алар? Мертвец вправду сказал это по-аконийски?
Судя по растерянному виду Чензира, он впечатлился от происходящнго не меньше Леона.
– Эми, что это такое? – полушёпотом спросил он меня, – Откуда оно знает моё имя?
– В этой голове поселился древний дух, – попыталась объяснить я. – С тех пор, как мы побывали на кладбище с железными колоннами, он путешествовал вместе с нами в цилиндре. За это время он, наверное, многое о нас узнал.
– Ну же, розовый чужеземец, – вмешалась камалистка, – спроси вещуна о чём хочешь, и скажи этому маловерному, – тут она глянула на Чензира, – правду ли тебе сказал вещун.
Я перевела её просьбу, а Леон, недолго думая, ввязался в странную игру.
– Как звали моего отца?
– Же-е-е…ро-о-ом
Леон нервно сглотнул и продолжил:
– А как зовут мою мать?
– А-а-а… ли-и-ис.
Жером и Алис. Да, всё верно, ненасытный сатрап не врёт. А ведь всё эти дни Леон вслух не вспоминал о своих родителях. Значит, дух не подслушивает. Он просто знает, кто мы есть на самом деле. И наверняка не только это.
Кажется, и Леон пришёл к схожему выводу, и потому начал сыпать вопросами:
– Что случилось с моей ласточкой?
– Пти-и-и-цы-ы-ы… ка-а-а-мни-и-и…
– А получу ли я страховку за неё?
– Да-а-а-а…
– А когда я вернусь домой?
– Три-и-и-и…
– Три? Три чего? Дня? Месяца? Недели? Или…
– Да-а-а-а
Три недели. Какая приятная новость.
– Эми, ты слышала? Три недели, – радостно повторил мне Леон. – Через три недели мы уже будем в Фонтелисе.
– Ты будешь, – окончательно поняла для себя я.
– Что?
– Ты спрашивал про себя. Это ты вернёшься через три недели в Фонтелис.
Да, именно так всё и будет, если череп не врёт. Леон вернётся, а я… Я просто не смогу расстаться с Шанти.
– Слушай, голова, – продолжил расспрашивать Леона, пропустив мимо ушей все мои слова, – а когда вернёмся домой, что меня там ждёт, а?
– Сла-а-ва-а-а…Жё-ё-ё-ны-ы-ы… Де-е-ень-ги-и-и… Не-е-е-бо-о-о…
Слава, жёны, деньги и небо? Как интересно. Особенно про жён во множественном числе. Это же сколько у него их будет?
– Эми, – тут же воодушевился Леон, – а давай, про тебя спросим. Голова, а скажи…
– Нет, Лео, я ничего не хочу про себя знать, – отрезала я.