– Поняла, – невольно улыбнулась я и отстранилась.
– А что мне твоим родителям сказать? И издателю? И тому типу, что чуть не кинулся мне под шасси вместе со своим автомобилем?
– Тому типу ничего не говори, а остальным… – тут я задумалась и сказала, – скажи, что маркиза Мартельская готовит материалы для нового альбома. О жизни Старого Сарпаля после тромской колонизации.
Леон с пониманием кивнул.
– И как долго будешь готовить?
– Кто знает? – пожала я плечами и посмотрела на Шанти, что вплотную приблизился к нам, – может, всю оставшуюся жизнь.
Глава 25
Обратный путь оказался на удивление легче, чем тот, что завёл нас в сердце Мола-Мати.
Для начала мы добрались до Оазиса Слёз, где снова встретились с камалистками. Голову ненасытного сатрапа они нам больше не показывали, зато согласились обменять мой комок из спаянного золота на россыпь разменных монет. Свой улов сектантки и так собирались продать на переплавку, мне же нужны были деньги, пусть и вышедшие из оборота, зато золотые, чтобы разделить их на пятерых.
С полным бурдюком и двумя каменными вазами, в которых вода даже в дневную жару чудесным образом оставалась прохладной, мы смогли добраться до соляного города Хардамара, где нас уже и не ждали.
– Только голубые глаза вашего попутчика отвели от вас беду и демоническое наваждение, – говорили нам на рынке хардамарцы и снова выстраивались в очередь, чтобы Шанти посмотрел на них и отвёл сглаз.
В Хардамаре золото нам даже не пригодилось. Шанти заработал несколько связок сарпальских монет глядением на суеверных людей, а Иризи – гаданием по клочкам верблюжьей шерсти.
После Хардамара настало время нашей компании расходиться. Мне, Шанти и Леону – ехать к бильбарданскому порту Бехис, а Иризи и Чензиру – обратно во дворец визиря. Вот тут-то и вышла заминка.
– Чензир, – пыталась я усовестить его, – трое твоих стражей сбежали, прихватив с собой визиревы деньги и наши припасы, а ещё двое угодили в лапы демонов. Ну что тебе стоит вернуться во дворец одному и сказать, что Иризи не пережила тяжёлого похода в пустыню? Ну, или скажи, что её украл беглый страж, и теперь ты не знаешь, где она. Только не забирай её обратно. Дай ей шанс начать новую жизнь.
Чензир только покачал головой и категорично заявил:
– Женщина визиря должна вернуться к визирю. Таков закон.
– Закон? А по какому закону визирь обесчестил жрицу Лахатми и пленил её в своём дворце? По какому закону он отнял у неё право служить богине вод? Почему лишил возможности через тринадцать лет покинуть храм невинной и с богатым приданным? Почему отобрал право на мужа и детей? Этому богиня Лахатми учит своих последователей?
Чензир насупившись молчал, думая, что мне ответить, а я решила додавить его до конца:
– Видишь эту пустыню? – обвела я рукой каменистые просторы с проплешинами соли. – Когда-то здесь были пальмы, деревья, травы, цветы, реки и озёра. Когда-то в этих краях процветала Ненасытная сатрапия. Но потом её жадные правители начали брать от земли и подданных больше, чем они могли дать. За это боги и наслали тысячи кар на эти плодородные земли и обратили их в пески. Так что смотри на эту пустыню и запоминай каждый её клочок. А когда вернёшься в Альмакир, посмотри на его редкие сады и увядающие травы. Скоро их не станет, боги заберут у вас остатки плодородных земель, как ваши правители забирают у подданных их право на жизнь и продолжения рода. Боги всё видят, милость Лахатми не будет для Сахирдина вечной. Однажды она отомстит за свою поруганную служительницу, и больше ни одна дождинка не упадёт на Альмакир. Ни одна, если Иризи останется доживать свои дни во дворце и будет каждую ночь молить Лахатми об отмщении. А всё потому, что один страж однажды заупрямился и не захотел помочь Иризи бежать.
В глазах Чензира вспыхнул огонёк недовольства, и он сказал:
– Теперь я понимаю, почему отрубательницы голов и их приспешники постоянно льнут к тебе. Ты такая же, как они. Обещаешь кары честным мужчинам и защищаешь женщин ценой лжи.
Да неужели? Если камалистки в этих краях начали бороться за права и свободы женщин, это ещё не значит, что я одобряю их методы.
– Зато я не делаю говорящие черепа из тех, кто мне перечит, – сказала я и многозначительно посмотрела на Чензира.
Эта игра в гляделки могла бы продолжаться долго, если бы не Шанти.
– Вот, – протянул он ему увесистый мешочек, явно с золотыми монетами. – возьми мою долю и не гневи богов. Иризи будет помнить твою доброту и не забудет молить Лахатми о ниспослании дождей на Сахирдин.