Вот и вся история, которую я должна была знать. Ещё в прошлом году, а не сейчас. О боги, сколько же всего я напридумывала в своей голове, только потому, что понадеялась на свою логику и не догадалась расспросить Шанти поподробнее о его детстве… Ах да, ведь нет никакого Шанти, я и забыла…
– К какой семье вернулся твой отец, если твои родители в разводе? – не удержалась я от желания поймать его на новой лжи.
А он лишь пожал плечами и ответил:
– На моей памяти мама с отцом разводились три раза. У них очень странные отношения. У мамы слишком взрывной южный темперамент, а отец не приучен к суровости, какая есть у сарпальских мужчин по отношению к жёнам. В общем, им тяжело быть вместе и ещё тяжелее быть врозь. Девять месяцев назад они сыграли очередную свадьбу.
Ладно, сделаю вид, что поверила. Хотя, как теперь можно верить человеку, который столько времени морочил мне голову?
– А теперь расскажи, что ты делаешь в Сарпале сейчас? И в прошлом году? Все эти истории про путь пробуждения и храмы Азмигиль – это только выдумка? На самом деле ты не веришь во все эти добрые дела и ступени, что ведут к Небесному Дворцу. Ты просто собираешь печати, чтобы однажды проникнуть на Запретный остров и написать о нём очередную книгу, так?
– Паломничество – это самый безопасный предлог для странствия по всему Сарпалю, – не стал отрицать он. – А Азмигиль – не самая жестокая богиня из всего сарпальского пантеона. Когда я закончил обучение в университете, эта легенда оказалась самой удобной, чтобы вернуться в Фарияз и приступить к научным исследованиям.
О нет… Здесь и сейчас я воочию наблюдаю, как с человека, которого я полюбила, осыпается маска простоватого, но такого добросердечного крестьянина, а под ней проступает личина ушлого карьериста. Как же страшно и больно всё это видеть…
– Почему не рассказал мне всё это на том контрабандистском судне, что доставило меня в Синтан? Почему не сказал, когда мы снова встретились близ Альмакира? Зачем тебе понадобилось скрывать это и дальше?
– Как же я мог сказать, когда вокруг тебя столько стражей? Эмеран, пойми, то чем я занимаюсь, далеко не безопасно. Я знал простых путешественников, которых изловили и казнили только за то, что заподозрили в них шпионов. И это были простые сарпальцы, просто родом из других сатрапий. Я же здесь и вовсе чужак, хоть и научился это скрывать. Если бы меня разоблачили, поверь, в лучшем случае я бы попал в темницу. А я уже однажды бывал там и больше возвращаться туда не хочу.
Что, его уже однажды разоблачили? И он был на волосок от гибели? Или это очередная сказка для наивной дурочки? Отчего-то мне кажется, что последнее.
– На корабле контрабандистов тебе точно никто не угрожал и не мешал открыться мне, – пришлось напомнить мне. – Но ты промолчал. Когда я стояла на палубе и прощалась с тобой, ты просто молчал…
… а у меня в тот день сердце в клочья разрывалось. Я верила, что больше никогда его не увижу. Да признайся он мне тогда, кто такой на самом деле, я бы не убивалась так, я бы не страдала полгода по утраченной надежде на большую и чистую любовь. Я бы знала, что могу в любой момент сесть в поезд до Флемера и через несколько дней увидеть того, кого считала самым искренним и добрым человеком на земле. Ещё полгода назад я бы смогла поверить в его искренность. А теперь… теперь всё рухнуло. В один миг. Мои надежды, мои планы. Мои чувства. Моя вера в человека, который её вовсе не заслуживает.
– Эмеран, позволь мне хотя бы теперь всё исправить, – неожиданно услышала я. – Знаю, я упустил слишком много времени, но не по своей вине. Так сложились обстоятельства.
– Отговорки, – покачала я головой. – Это всё отговорки. Тебе просто было удобно делать из меня дуру. А ещё тебе было удобно таскать меня за собой по всем тем развалинам, руинам и старым кладбищам. А ещё подводить к каждой фреске и прозрачно намекать, что неплохо бы её сфотографировать. Что, правила конспирации не позволяют тебе провести с собой в Сарпаль фотоаппаратуру? Боишься, что однажды её обнаружат бдительные сарпальцы и выдадут тебя властям как шпиона?