Водитель вызванного такси привёз меня в настоящий университетский городок. Автомобиль долго петлял по закоулкам меж высоких зданий, прежде чем остановился возле невзрачного строения с вывеской заветного института.
Спросив на проходной, где мне найти доктора Вистинга, я поднялась на третий этаж и очень долго шла по плохо освещённому мрачному коридору, вздрагивая от каждого скрипа половицы.
До чего же неуютно тут внутри. Такое ощущения, что ремонта в здании не было лет двадцать, если не тридцать. Наверное, и мебель в кабинетах стоит обшарпанная и разваливающаяся. Так, а в каком же кабинете затаился коварный шпион? Наверное, за той, что распахнута, а на вывеске значится загадочное "г. н. с. д-р. ф. фолк. С. Вистинг".
Я затаила дыхание и осторожно заглянула внутрь, а там... возле книжного шкафа на последней ступеньке высокой стремянки стоит он, такой высокий и статный, в строгом костюме, с зачёсанными назад волосами, что наполовину закрывают шею. В руках его книга, на кончике носа очки с узкими линзами, а в глазах столько сосредоточенности и внимания…
Я смотрела на него и не могла оторвать взгляд. Таким Стиана Вистинга я ещё никогда не видела. Я даже не подозревала, насколько мужественным и неотразимым он может быть. Возьми я с собой камеру, вышел бы замечательный портрет...
Так, Эмеран, соберись, приди в себя и вспомни, зачем ты сюда пришла. Хватит уже таращиться на оболочку, тебе нужно внимательно рассмотреть то, что спрятано глубоко под ней.
Я осторожно вошла в кабинет. Половица под каблуком снова скрипнула, и тут в колено уткнулось что-то влажное. Я опустила голову и увидела заспанные голубые глаза на серой морде.
– Гро...
Пёс так приветливо вертел хвостом, что сомнений не осталось: он меня узнал и очень рад видеть.
Я не удержалась и наклонилась, чтобы погладить этого здоровяка. Каким бы умелым притворщиком ни был его хозяин, а его пёс всегда будет искренним со мной.
– Эмеран? – раздался рядом со мной растерянный голос, и я подняла голову.
Доктор Вистинг успел спуститься со стремянки и уже стоял рядом со мной. На носу больше никаких очков, зато есть искорки радости в глазах, смущённая улыбка, и немой вопрос на устах – как я здесь очутилась.
– Здравствуй, – приветливо улыбнулась я.
– Ты здесь... Даже не верится.
Ещё неделю назад я бы и сама не поверила, что снова увижу его, и вот как всё обернулось.
– Да вот, – попыталась я подобрать нужные слова, но вышло как-то наивно и неловко, – пересматривала сарпальские фотографии на досуге, и воспоминания нахлынули.
– Я тоже часто вспоминаю о нашем путешествии, – одарил он меня той самой мягкой улыбкой, от которой хочется растаять. – И тоже пересматриваю твои фотографии.
– Правда? – пришла я в замешательство. – А откуда они у тебя?
Я уже подумала, что другие тромские шпионы украли их с моей выставки или даже лаборатории, но доктор Вистинг удивился моему вопросу и ответил:
– Из твоего первого альбома и вашей с Леоном книги.
Словно в доказательство он подошёл к заваленному бумагами столу и вытащил из-под груды папок оба издания. Судя по надписям на обложках, в тромском переводе.
– Ты очень талантливый фотограф, Эмеран, – неожиданно услышала я полные теплоты слова, – Увы, я не мог сказать тебе этого раньше, и очень рад, что могу сказать теперь. Признаться честно, я уже и не надеялся вновь увидеть тебя, – тут с его губ пропала улыбка, и я услышала, – Знаю, я незаслуженно обидел тебя. Прости меня, Эмеран. Надо было раньше обо всём тебе рассказать, не тянуть до последнего. Моя вина, что тебе пришлось злиться и негодовать. Но поверь, я бы ни за что не причинил тебе вреда и не стал бы рисковать твоей жизнью. И у меня даже в мыслях не было использовать твой труд для своих научных работ. И…
– Не надо оправданий, – прервала я его и выдавила из себя улыбку, чтобы как можно убедительнее сказать, – я на тебя не сержусь. Просто тогда на корабле что-то усталость накатила, и я вспылила. Не обращай внимания, со мной так иногда бывает.
– Правда? – с облегчением спросил он, – так ты больше на меня не сердишься?
– Нет, доктор Вистинг. Сердиться на вас очень сложно.
– Стиан. Зови меня просто Стиан.
– А куда же подевался Шанти?
– Остался в Сарпале. Он всегда остаётся там.
Ну, ясно. Роль сыграна, грим смыт, а реквизит пылится в чулане. Вот только открытая улыбка и теплота во взгляде никуда не подевались. Я вижу их сейчас, и что-то глубоко внутри меня кричит и ноет, что такие вещи сыграть невозможно.